Одно «А» из двух в НАСА перепрыгнуло через «О» в «Кэнон». «Л» в БЛиНК повернулось в одну сторону, потом в другую, отбросив с пути «и».
Вопреки ожиданиям Джеральда новые слова не сложились, но буквы продолжали движение – перемещались, переворачивались, повертывались вниз головой, потом обратно, налетали друг на друга… в причудливом танце. Пришлось закашляться, чтобы подавить неожиданное стремление расхохотаться при виде этого безумного балета.
Кто-то из штаба Аканы с поразившей Джеральда сообразительностью произнес:
«Символы.
Он говорит нам, что распознает символы.
Но в таком случае почему не сказать что-нибудь?»
Почти сразу отозвался другой ир-помощник:
«В этом все дело! Он признает, что это символы. Но не знает их значения и как ими пользоваться.
Пока не знает.
Но это только начало».
Джеральд мысленно сделал заметку относиться к Акане с бо́льшим уважением. Всякий, кто способен нанять такой штат… Ее умники, обдумывая возможности, опережают его бедное воображение.
Объект. Не просто артефакт. Он активен.
Он квазиживой.
Может, это ир.
А может, нечто большее.
У них на глазах началась новая фаза. Буквы латиницы начали меняться, обретать новые очертания…
…вначале серия знаков, вариантов распятия – основательных тевтонских столбов и крестов…
…потом они преобразились в более округлые изогнутые фигуры, которые дергались и спирально закручивались…
…затем появились глифы, похожие на наклонные сверхсложные китайские идеограммы.
– Не вижу сходства с известными языками, – заметил стоявший поблизости Ганеш, показывая на виртуальные изображения перед собой, которые только он мог видеть. Маленький Хачи, словно испугавшись, согласно крикнул и закрыл глаза ладонями.
– Это не обязательно что-то означает, – ответила Салех, астронавт из Малайзии; голос ее звучал сипло и напряженно. – Любой изобретательный каллиграф способен написать программу, создающую необычные символы, алфавиты, шрифты. Для кинофильмов это делают постоянно.
«Верно, – подумал Джеральд. – Для фантастического кино. О контактах с чужими».
Он не сомневался, что другие тоже думают об этой пугающей возможности, и почувствовал необходимость привести хотя бы один возвращающий их с неба на землю вариант.
– Это может быть розыгрыш. Кто-то поместил его сюда, зная, что мы появимся и найдем. Такое уже бывало.
Если остальные и считали, что именно от него меньше всего можно ожидать таких возражений, никто ничего не сказал. Предположение повисло перед людьми – на Земле и над ней, поворачиваясь, как символы, которые блестели, продолжая перемещаться по поверхности объекта.
– Теперь вы рады, что оказались среди нас, а не в «Высоком Хилтоне»? – спросил Ганеш сеньора Вентану.






