Зашуршали папоротники, и Пышноус выбрался из палатки.
— Никакие травы не помогут, пока не прекратится рвота. Нужно давать им как можно больше питья. Найди кусочек мха и вымочи его в самой свежей воде, которую только сможешь разыскать.
Алосветик кивнула и со всех лап бросилась к выходу из лагеря.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Пышноус у Синегривки.
— Слабость и живот болит, — пожала плечами та. — А так ничего.
— Сходи к Гусохвосту и попроси у него трав для желудка, — велел Пышноус, покосившись на папоротники. В глазах у него была тревога.
— Котятам уже дали имена? — спросила Синегривка, пытаясь отвлечь Пышноуса от невеселых мыслей.
— Да. Девочек назвали Ночка и Туманка, а мальчика — Когтишкой.
— Когтишкой? — удивилась Синегривка. — Какое грозное имя!
— Он самый слабенький, — рассеянно ответил Пышноус. — Наверное, Пестролапая очень хочет, чтобы он был настоящим воителем, ведь ему предстоит уже сейчас выиграть битву со смертью.
— С Пестролапой все будет в порядке? — спросила Синегривка.
— Она потеряла много крови, но следов заражения нет, — отозвался Пышноус. — Сейчас ей нужен только отдых, и она поправится, — добавил он.
— Ты хоть немного спал? — спросила Синегривка.
Пышноус выглядел совершенно измученным.
Он отрицательно помотал головой.
— Так отдохни! — посоветовала она. — В лагере все спокойно, Алосветик присмотрит за Нежнолапкой и Розолапкой.
— Наверное, так и сделаю, — кивнул Пышноус. — Сходи к Гусохвосту за травами, — напомнил он. — Тогда мне хотя бы за тебя не нужно будет беспокоиться.
Пошатываясь, он отошел в тенек под скалой и растянулся на песке.
Синегривка побрела в сторону зарослей папоротников. «Почему Гусохвост вообще перестал выполнять свои обязанности? Как могло случиться, что Грозовому племени достался самый ленивый и самый глупый целитель во всем лесу?»
Добравшись до конца туннеля, она остановилась. Поросшая травой полянка перед палаткой целителей была пуста.
— Гусохвост! — позвала Синегривка, подумав, что старик, как обычно, спит в своей пещере.
Два горящих глаза уставились на нее из трещины в скале. Синегривка насторожилась. Глаза горели таким диким огнем, что на миг ей показалось, будто в пещеру забралась лиса.
— Г-гусохвост! — срывающимся голосом пролепетала она.
Всклокоченный целитель, покряхтывая, выбрался наружу. При дневном свете его глаза уже не казались такими страшными.
— Чего тебе?
— Пышноус послал меня к тебе за травами для живота. Прошлой ночью мы с Розолапкой и Нежнолапкой съели больную мышь.
— Ты поправилась? — спросил Гусохвост, уставившись на нее.
Синегривка кивнула.
— Повсюду зловещие предзнаменования! — проскрипел целитель.
Синегривке показалось, что она ослышалась.






