ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрин Хантер ПРОРОЧЕСТВО СИНЕЙ ЗВЕЗДЫ. ВЫБОР Глава I Было еще темно, когда Синегривка проснулась от острой боли, когтями раздиравшей ее желудок. Пошатываясь, она встала и побрела к поганому месту, ей было настолько плохо, что она не обратила внимания на доносившийся из детской тоненький писк. На обратном пути до Синегривки донеслись приглушенные голоса, успокаивающие плачущих котят. Темная тень скользнула по краю поляны. Приглядевшись, Синегривка узнала Розолапку, выбиравшуюся из палатки. — Привет! — шепотом окликнула ее Синегривка. Розолапка остановилась и обернулась, ее глаза сверкнули в темноте. Шерсть у нее была всклокочена, и выглядела она примерно также, как чувствовала себя Синегривка. — Иду на поганое место, — простонала Розолапка. — Живот болит? — спросила Синегривка. Розолапка страдальчески кивнула и добавила: — У Нежнолапки тоже. Должно быть, все дело в мыши, которую они вчера съели втроем. Синегривка вернулась в свою палатку и улеглась. Ей удалось ненадолго забыться, но острая боль не отпускала даже во сне. — Отодвинься! — оттолкнула ее Белогривка. — Ты меня всю ночь пихаешь! — Прости, — простонала Синегривка. — Живот разболелся. Белогривка тут же села и сонно уставилась на сестру. — Позвать Гусохвоста? Синегривка покачала головой. Живот скрутило с такой силой, что ей пришлось судорожно втягивать воздух после каждого слова. — Он… занят… с котятами. Белогривка, зевнув, снова улеглась на свою подстилку. — Растолкай меня, если передумаешь. Синегривка долго лежала в темноте, корчась от боли. Настойчивое желание снова посетить поганое место заставило ее выйти из палатки, и она, пошатываясь, побрела через поляну. Занимающееся утро разлило молоко рассвета над горизонтом, и тьма начала рассеиваться. Воздух был холодным, свежим и чистым, и Синегривка зябко поежилась.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разве этот грубиян найдет слова, чтобы сообщить малышу такую страшную новость? — Я скажу.

Спотыкаясь на каждом шагу, она спустилась по склону и вошла в лагерь. Ничего не видя перед собой, Синегривка брела по поляне мимо соплеменников, которые еще ничего не знали о случившемся, для которых Белогривка все еще была жива.

Синегривка вошла в детскую.

— Белыш!

— Ага, вернулась! — обрадовался котенок и нетерпеливо посмотрел ей за спину. — А где мама?

Синегривка сделала глубокий вдох и напряглась всем телом, чтобы унять дрожь в лапах.

— Давай выйдем на воздух, малыш, — сказала она.

— Белогривка принесла мне подарок? — спросил Белыш.

Когтишка тут же перестал гоняться за хвостом Чернушки и с любопытством повернул голову. — А можно я тоже пойду?

— Нет, — ответила Синегривка, и — слава Звездному племени! — Когтишка все понял с первого раза.

Вместе с Белышом она вышла из палатки, подвела его к поваленному дереву и уселась среди ветвей.

— Ну, где подарок? Где Белогривка? — пропищал малыш. — Мы будем играть в прятки, да?

— Иди сюда, — Синегривка крепко обвила хвостом его маленькое тельце и прижала к своему животу. Потом наклонилась над ним, чтобы малыш не видел, как Змеезуб вносит в лагерь мертвое тело его матери.

Синегривке казалось, что сердце ее сейчас разорвется. Слишком много боли.

— Белогривка не вернется.

Белыш серьезно посмотрел на нее своими круглыми голубыми глазами.

— А когда она придет?

— Никогда.

— Почему? — опешил котенок. — Разве она меня больше не любит?

— Очень любит, — прошептала Синегривка. — И всегда будет любить. Но сейчас она в Звездном племени.

Белыш озадаченно склонил голову к плечу.

— А мне к ней можно?

Синегривка покачала головой.

— Но ведь Гусохвост и Пышноус все время ходят в гости к небесным котам! — возразил Белыш. — Я тоже могу пойти с ними.

— Это не так просто, — прошептала Синегривка.

С каждым словом она чувствовала себя все более и более беспомощной. «Как объяснить ему все, не разбив малышу сердце?»

Она в отчаянии посмотрела в круглые голубые глазенки Белыша. И поняла горькую правду. Боль утраты коснулась не ее одну. Белогривка была не только ее сестрой — она была матерью Белыша и подругой Остролапа. Их сердца тоже будут разбиты.

— Она умерла, Белыш. Ты больше никогда ее не увидишь. Не почувствуешь ее запах, не услышишь голос и никогда не прижмешься к ее теплому боку.

Зарянка тихо юркнула к ним под ветки.

— Я буду кормить тебя, малыш, и ты будешь спать в моем гнездышке вместе с Чернушкой и Снежинкой, — ласково промурлыкала она.

— Не надо мне ни твоего молока, ни твоего гнезда! — закричал Белыш. — Я хочу мою маму!

Выскочив из-под ветки, он протиснулся мимо кошек и выбежал на поляну, где лежало тело его матери.