ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрин Хантер ПРОРОЧЕСТВО СИНЕЙ ЗВЕЗДЫ. ВЫБОР Глава I Было еще темно, когда Синегривка проснулась от острой боли, когтями раздиравшей ее желудок. Пошатываясь, она встала и побрела к поганому месту, ей было настолько плохо, что она не обратила внимания на доносившийся из детской тоненький писк. На обратном пути до Синегривки донеслись приглушенные голоса, успокаивающие плачущих котят. Темная тень скользнула по краю поляны. Приглядевшись, Синегривка узнала Розолапку, выбиравшуюся из палатки. — Привет! — шепотом окликнула ее Синегривка. Розолапка остановилась и обернулась, ее глаза сверкнули в темноте. Шерсть у нее была всклокочена, и выглядела она примерно также, как чувствовала себя Синегривка. — Иду на поганое место, — простонала Розолапка. — Живот болит? — спросила Синегривка. Розолапка страдальчески кивнула и добавила: — У Нежнолапки тоже. Должно быть, все дело в мыши, которую они вчера съели втроем. Синегривка вернулась в свою палатку и улеглась. Ей удалось ненадолго забыться, но острая боль не отпускала даже во сне. — Отодвинься! — оттолкнула ее Белогривка. — Ты меня всю ночь пихаешь! — Прости, — простонала Синегривка. — Живот разболелся. Белогривка тут же села и сонно уставилась на сестру. — Позвать Гусохвоста? Синегривка покачала головой. Живот скрутило с такой силой, что ей пришлось судорожно втягивать воздух после каждого слова. — Он… занят… с котятами. Белогривка, зевнув, снова улеглась на свою подстилку. — Растолкай меня, если передумаешь. Синегривка долго лежала в темноте, корчась от боли. Настойчивое желание снова посетить поганое место заставило ее выйти из палатки, и она, пошатываясь, побрела через поляну. Занимающееся утро разлило молоко рассвета над горизонтом, и тьма начала рассеиваться. Воздух был холодным, свежим и чистым, и Синегривка зябко поежилась.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пятнистый отошел от кучки воинов, ужинавших в зарослях крапивы. Он посмотрел на мышь.

— Эту добычу теперь можно выбросить, — спокойно сказал он, дернув хвостом. — Солнцезвезд хочет, чтобы ты пошла на Совет.

Синегривка вздохнула.

«Ах, Солнцезвезд хочет? Ну а я не хочу!»

Чего она не видела на этом Совете? Идти долго, ночи холодные… И потом, с какой стати Пятнистый делает ей замечания? Он ей не наставник! Она давно уже взрослая воительница!

— Пора пересилить себя, — сказал Пятнистый, сурово глядя на нее. — Я старался по возможности освобождать тебя от охоты и патрулирования, но в свободное время ты просто слонялась по лагерю. Может быть, тебе полегчает, если ты начнешь вести себя, как подобает воительнице? Для начала — выполнять свои обязанности, — он посмотрел на Белыша, возившегося с Когтишкой на песке. — Кстати, ты могла бы проявлять побольше интереса к малышу.

Синегривка равнодушно посмотрела на племянника. Зарянка ухаживала за ним, как настоящая мать. Она любила и баловала его сверх всякой меры, так что малыш не нуждался в Синегривке. Что касается Грозового племени, то оно прекрасно обходилось без ее помощи. После щедрой поры Зеленых листьев Грозовые коты стали даже толще и пушистее, чем Речные!

Низкое рычание вырвалось из горла Пятнистого.

— Раньше ты все свободное время проводила с Белышом. Теперь ты вообще не заглядываешь в детскую. Наверное, малышу кажется, что он потерял не одну мать, а сразу двух.

Синегривка с ненавистью посмотрела на глашатая. Зачем он делает ей еще больнее? Разве она и без того мало страдает? Но Пятнистый продолжал:

— Бери пример с Остролапа. Он не позволил горю взять верх над долгом и не перестал заботиться о своем племени, а все свое свободное время посвящает сыну.

— Вот и молодец, — процедила Синегривка.

— Почему ты считаешь себя такой особенной и ничего не делаешь для племени? — резко спросил Пятнистый.

«Потому что я потеряла сестру!» — едва не крикнула Синегривка.

Она прикусила язык, чтобы не разрыдаться. Пересилив боль, Синегривка встала и сказала:

— Я не считаю себя особенной. Хорошо, если вам так хочется, я пойду на Совет.

Пятнистый отошел и взмахом хвоста подозвал к себе тех, кого назначили в делегацию. Львиногрив и Златошейка, недавно ставшие воинами, уже нетерпеливо приплясывали возле выхода из лагеря, ожидая, пока соберутся остальные.

Когтишка бросился вперед, высоко задрав полосатый хвостик. Он уже утратил пушистую младенческую шерстку, и на его по-детски неуклюжем теле стали заметно выделяться широкие плечи и быстро растущие лапы.

— А можно я тоже пойду? — крикнул он. — Я уже в этом месяце стану оруженосцем!

— Котята не ходят на Совет, — напомнил ему Пятнистый.

Раздосадованный Когтишка подбежал к Львиногриву и забарабанил передними лапами по его плечу.