ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрин Хантер ПРОРОЧЕСТВО СИНЕЙ ЗВЕЗДЫ. ВЫБОР Глава I Было еще темно, когда Синегривка проснулась от острой боли, когтями раздиравшей ее желудок. Пошатываясь, она встала и побрела к поганому месту, ей было настолько плохо, что она не обратила внимания на доносившийся из детской тоненький писк. На обратном пути до Синегривки донеслись приглушенные голоса, успокаивающие плачущих котят. Темная тень скользнула по краю поляны. Приглядевшись, Синегривка узнала Розолапку, выбиравшуюся из палатки. — Привет! — шепотом окликнула ее Синегривка. Розолапка остановилась и обернулась, ее глаза сверкнули в темноте. Шерсть у нее была всклокочена, и выглядела она примерно также, как чувствовала себя Синегривка. — Иду на поганое место, — простонала Розолапка. — Живот болит? — спросила Синегривка. Розолапка страдальчески кивнула и добавила: — У Нежнолапки тоже. Должно быть, все дело в мыши, которую они вчера съели втроем. Синегривка вернулась в свою палатку и улеглась. Ей удалось ненадолго забыться, но острая боль не отпускала даже во сне. — Отодвинься! — оттолкнула ее Белогривка. — Ты меня всю ночь пихаешь! — Прости, — простонала Синегривка. — Живот разболелся. Белогривка тут же села и сонно уставилась на сестру. — Позвать Гусохвоста? Синегривка покачала головой. Живот скрутило с такой силой, что ей пришлось судорожно втягивать воздух после каждого слова. — Он… занят… с котятами. Белогривка, зевнув, снова улеглась на свою подстилку. — Растолкай меня, если передумаешь. Синегривка долго лежала в темноте, корчась от боли. Настойчивое желание снова посетить поганое место заставило ее выйти из палатки, и она, пошатываясь, побрела через поляну. Занимающееся утро разлило молоко рассвета над горизонтом, и тьма начала рассеиваться. Воздух был холодным, свежим и чистым, и Синегривка зябко поежилась.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закончив, Желудь скромно спрыгнул со Скалы, а Ледозвезд завершил свое выступление:

— Двуногие каждый Листопад приходят на нашу территорию. Будем надеяться, что грядущее похолодание заставит их убраться из леса.

— Ах, — мечтательно вздохнула Розохвостка, прижимаясь к Синегривке. — Ну почему в Грозовом племени нет такого кота!

Синегривка притворилась, будто не поняла.

— Какого такого? Как Ледохвост?

— При чем тут Ледохвост, мьшеголовая! — фыркнула Розохвостка. — Я говорю о Желуде!

— Ты не забыла, что он Речной кот? Перемирие перемирием, но мы должны сохранять верность своему племени, — отрезала Синегривка.

Она не понимала, почему ей так неприятно слушать, как Розохвостка восторгается Желудем. Неужели она ревнует? Синегривка поспешно отбросила эту мысль.

Тем временем, предводители спрыгнули со Скалы. Похоже, щедрая пора Зеленых листьев умиротворяющее подействовала на лесные племена, и в эту ночь никому не хотелось спорить и ссориться. Синегривка была рада, что Совет закончился так быстро. Пожалуй, Когтишка еще не успеет уснуть до их возвращения.

Она торопливо взбежала по склону, обогнав своих соплеменников. Ей совершенно не хотелось слушать, как они на все лады расхваливают поверить в неясные слова Гусохвоста? Белогривка сразу сказала, что это чушь, пустая болтовня сумасшедшего старого кота. Наверное, она была права.

Когда Грозовые коты поравнялись с ней на вершине холма, Синегривка посмотрела на опустевшую долину. Слова Гусохвоста эхом звучали у нее в ушах:

«Ты огонь, и ты просияешь на весь лес. Но берегись — даже самый сильный огонь может погибнуть от воды!»

Глава XI

В эту ночь Синегривка долго не могла уснуть, но потом она провалилась в тяжелый страшный сон, полный голосов, криков и мечущихся теней. Синегривке снилось, как звезды в безумном хороводе кружат над растрепанным ветрами лесом. Налетевший с пустошей вихрь вцепился в ее шерсть, подтолкнув к самому краю обрыва, и она, пошатываясь, замерла, в ужасе глядя на бушующий внизу поток. Вот в волнах мелькнуло что-то белое, уносимое вниз бурным течением.

— Белогривка! — закричала Синегривка, но порыв ветра отнес ее испуганный вопль прочь. Вот сестра снова скрылась в волнах, но потом на краткий миг появилась на поверхности, успев истошно крикнуть:

— Белыш!

Дикий ужас когтями впился в сердце Синегривки, когда она увидела маленького белого котенка, уносимого течением вниз по реке.

«Мой сынок!» — отчаянный вопль Белогривки эхом отлетел от высоких скал, между которых с бешеной яростью пробивался пенный поток.

«Нет!»

Синегривка бросилась к краю ущелья. Она перелезала через камни, перепрыгивала с выступа на выступ, торопясь поскорее добраться до конца ущелья, где бурный поток превращался в спокойную реку.