В каждой его черточке, и прежде всего в глазах, светилась искренность. На лице его лежала печать гениальности и — офицер это прямо ощущал — скрытые исключительные умственные способности. Но больше всего привлекал внимание мягкий, будто шелковый, блеск прекрасных глаз.
Эта часть истории нам известна из рассказа самого Джерома. И наш интерес, учитывая все последующие события, теперь стал намного сильнее, чем был тогда у детектива.
И внешность, и личные качества того человека обладали некой притягательностью, если не сказать магнетизмом. Офицер чувствовал, что поддается ему, однако пытался сохранять скептицизм. Какие цели преследовал его попутчик — вот над чем ломал голову Джером. Он не мог придумать ничего такого, что послужило бы причиной для подобных высказываний и действий. В том, что Авек находится в здравом уме, детектив не сомневался.
В свете того, что произошло впоследствии, в определенных кругах стали придавать огромное значение этому разговору. Мы можем сказать только, что не хотим высказывать никаких суждений. Мы привели его во всех подробностях только потому, что его считают чрезвычайно важным. У нас нет доказательств присутствия чего-либо мистического, и пока это не доказано, мы, как и Джером, должны полагаться лишь на доподлинно установленные факты. У нас есть тайна, но при этом уверенности в убийстве нет никакой.
Несомненно, что именно благодаря своей интуиции Джером отправился в ту памятную поездку в Беркли. Его дежурство закончилось, и он поехал вместе со странным человеком исключительно по собственному желанию, будучи заинтригован его личностью. В тот момент детектив не думал о нем иначе, как о необычайно эксцентричном, но благовоспитанном джентльмене, имевшем свои причуды и своеобразное чувство юмора. Только так можно было все объяснить.
Этот человек не скрывал своей любознательности. Его интересовало буквально все вокруг: здания, улицы, машины и люди. Порой он бормотал:
— Замечательно! И все это время мы об этом совершенно ничего не знали!
Когда они проезжали Лорин, офицер решился задать вопрос.
— У вас в Беркли друзья? Я смотрю, вы иностранец. Может быть, я смогу быть вам чем-то полезен?
— Э… да, если… Вы не знаете доктора Холкомба?
— Вы имеете в виду профессора? Он живет на Дуайт-Уэй. В это время дня вам скорее всего удастся найти его в университете. Он ждет вас?
Вопрос прозвучал невежливо, ведь это было, конечно, совершенно не его дело. Однако, выяснять то, что другие хотят сохранить в тайне, и является работой детектива. Да к тому же, где-то на подсознательном уровне настораживало странное имя — Рамда Авек, и не германское, и не индийское, вообще непонятно какое.
— Ждет меня? Ах, да. Простите, если говорю медленно. Я не совсем привык к устной речи. Пока еще.






