– Ты мне тоже очень нравишься, – сказал я и наклонился, чтобы схватить ее нижнюю губу своими.
Она вздохнула мне в рот.
Только такие мысли мне и были нужны.
Я подхватил ее на руки и отнес в кровать.
* * *
– Ты трахаешь Джианну? – Туз мрачно посмотрел на меня. – Мне это не нравится. Мужики могут начать считать, что наших женщин можно иметь без последствий.
Я откинулся на спинку его офисного кресла.
– Напомни, а не ты ли жил со своей женой до свадьбы?
Он потер челюсть большим пальцем.
– Я это делал тихо, а ты таскаешь Джианну с собой, как будто она твоя фаворитка.
– Не слышал этого слова с восемьсот девяностых, – сухо ответил я. – Однажды вам, итальянцам, придется посмотреть на календарь.
– Женись на ней, Аллистер, и тогда у нас не будет никаких проблем.
Если бы все было так просто.
Я напрягся.
– Она еще не готова.
– Подумаешь. Если бы я свою жену спрашивал, она бы тоже за меня не пошла. И знаешь что? Я ее, черт возьми, не спрашивал.
Я не мог заставить Джианну выйти за меня. Мне хотелось – мне было необходимо – отличаться от других мужчин в ее жизни. Я ей нравился. Я знал, что не смогу видеть чувство предательства в ее глазах, не теперь, когда она мне это сказала и я знал, насколько лучше это звучит, чем ее ненависть.
– Я ведь могу с таким же успехом найти ей кого-нибудь еще, – пригрозил он.
– Вперед. – Мой тон стал мрачным. – Можешь сэкономить нам обоим время и прямо сейчас выстроить всех потенциальных кандидатов у стенки.
– Иисусе, – пробормотал Нико. – Хорошо. Тогда посмотри на это с другой стороны. В отношениях с тобой Джианна выглядит, как пустышка. Словно она хороша, только чтобы с ней трахаться, но недостойна того, чтобы взять ее замуж.
Я стиснул зубы.
– Я не говорю, что это так. – Он покачался на кресле. – Но выглядит это именно так, Аллистер.
Я поднялся на ноги. С меня было достаточно.
– Удачи, – сказал он.
– Иди к черту.
Его смешок сопровождал меня до дверей.
Глава тридцать пятая
Джианна
Пахло блинчиками. От этого у меня в животе заурчало.
Я любила блинчики.
Я скатилась с кровати, почистила зубы, расчесала волосы и босиком пошлепала на кухню, где обнаружила Кристиана, стоящим у плиты с голым торсом и мокрыми волосами. Я любила его домашний вид, который мало кому доводилось видеть. В таком виде он был полностью моим.
Но когда я обняла его за талию, он напрягся. Во мне промелькнула неуверенность. Последние пару дней он был молчалив, и та часть меня, что страдала от проблем с самооценкой, одержимо пыталась понять, что происходит. Все было хорошо с тех пор, как он открылся мне на прошлой неделе, и я не просила его о большем. Трусливо с моей стороны, знаю, но я боялась, что следующим вопросом могу спугнуть его навсегда. И проверять это было все равно что ходить по краю темной пропасти.






