– Ну конечно же знаете. Связан ли… тот случай… с вашим увлечением?
Я сконцентрировался на ее ярко-красных туфлях, возненавидев себя за то, что моей слабостью не было что-нибудь помельче, вроде аниме-порно. Не задумываясь обменял бы на это свою проблему.
«Ты публично прокололся, Аллистер. Следуй протоколу, больше я ничего сделать не могу».
Эти слова подвели меня под монастырь.
Я не был хорошим человеком, а мои работодатели были и того и хуже. Тем не менее я очень рано понял, что мир не делится на черное и белое. Иногда люди перемазываются в черном так сильно, что уже не могут вернуться на свет, а иногда тьма оказывается для них подходящей. Хоть я и не относил себя к последним, я не собирался рисковать всем, чего достиг. Я слишком упорно добивался своей цели, чтобы потерять все из-за женщины. И уж тем более из-за женщины, которая одевается, как плод любви Бритни Спирс и Курта Кобейна.
– Нет, – соврал я.
Если бы я был с ней честен, то меня бы упекли в психушку, но, что еще вероятнее, – Бюро бы заставило Сашу Тейлор исчезнуть навсегда.
– Некоторые считают, что дело в женщине, – осторожно предположила она.
Я вскинул бровь.
– Вы одна из этих некоторых, Саша?
– Нет.
– Почему?
– Вы выглядите слишком… рассудительным, чтобы так вести себя из-за женщины.
«Холодным». Вот что она на самом деле хотела сказать.
И она была права – по крайней мере, могла бы быть, – но в той раздражающей ситуации, из-за которой я здесь оказался, не было ничего обычного. Холод всегда был мне близок, в самом буквальном смысле этого слова, но теперь мне до него было как до Багдада. Внутри моей груди пылал огонь, и его языки дотягивались до останков души.
Саша поерзала и закинула ногу на ногу.
– Возвращаясь к вопросу о вашем увлечении… Вы часто позволяете себе получить желаемое?
От одной только мысли о том, что я бы мог вкусить желаемую сладость, сердце забилось быстрее, а мне стало жарко и неспокойно. Я ненавидел ту женщину за то, что она на долгие годы превратила мою жизнь в ад, но отрицать было бесполезно – я хотел ее коснуться, хотел трахнуть ее так, чтобы она забыла всех других мужчин в своей жизни, чтобы она стала хотя бы вполовину так же одержима мной, как я был ею, чтобы она больше никогда в жизни не забыла мое имя.
Я провел языком по зубам и затолкал эти чувства как можно глубже, но это совершенно не помогло расслабиться.
– Никогда.
– Почему?
Я встретился с ней глазами.
– Потому что тогда оно победит.
– А вы не любите проигрывать? – Она закончила предложение с выдохом.
Казалось, я почти мог слышать отчаянный стук ее сердца, пока мы смотрели друг на друга в душной тишине.
Она заправила за ухо прядь волос и перевела взгляд на свои бумаги, пробормотав:
– Да, не любите.
Тиканье часов грубо вторглось в наш разговор, напоминая грозящую взорваться бомбу.






