ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее платья – слишком облегающие, ее каблуки – слишком высокие. Она смеется чересчур громко, ест, позабыв о приличиях, а ее язычок такой острый, что не всякий рискнет перейти ей дорогу. Мало кто знает, что за маской уверенной в себе женщины прячется та, кто боится каждого шороха. Но на публике Джианна никогда не потеряет лица…по крайней мере, так она думала, пока не появился он. Многие видят в нем образцового поборника нравственности, агента спецслужб, стоящего на защите закона. В криминальном подполье Нью-Йорка, впрочем, его знают как мошенника и убийцу с характером холоднее, чем сердце в его груди. Кристиан Аллистер всегда следовал жизненному пути, который распланировал для себя с юных лет, проведенных под яркими лампами в промозглой, сырой тюремной камере. Благодаря склонности к порядку и фиксации на числе три ему еще ни разу не доводилось сбиваться с намеченного курса. Но, возможно, не стоит быть столь уверенным в своем будущем. Одной зимней ночью их судьбы переплетаются. Она ненавидит его – его холодные манеры, его заносчивость, его слишком внимательный взгляд. Но с годами их игры во взаимные оскорбления превращаются в привычку. В планах Кристиана никогда не было Джианны. Она – само воплощение хаоса, совсем не в его вкусе и замужем, но ничего из этого не мешает ему каждый раз провожать ее взглядом. И все это время она не знала, что принадлежит ему: она его безумие и его вдохновение. Его самая сумасшедшая одержимость.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Саша бросила на них взгляд и сказала:

– Последний вопрос, прежде чем наша встреча подойдет к концу. Как вы справляетесь со своим «увлечением»?

«Легко».

– С помощью порядка.

– Вы предпочитаете порядок? – переспросила она. – В каких областях?

– Во всех.

Она покраснела и прочистила горло.

– А что вы делаете, когда в вашу жизнь врывается беспорядок?

Перед моими глазами мелькнули густые волосы – иногда каштановые, иногда светлые, – гладкая оливковая кожа, босые ноги и все остальное, что было для меня запретно.

Огонь в моей груди разгорелся еще жарче, стало тяжело дышать. Обычно боль действовала на меня как наркотик, но когда речь шла о Джианне Руссо – простите, Марино, – боль становилась похмельем. Тошнотворным. Отвратительно горьким.

Я ответил сквозь стиснутые зубы:

– Тогда я его упорядочиваю. – Поднявшись на ноги, я застегнул пиджак и направился к двери.

– Но что, если случай запущенный? – надавила она, вскакивая на ноги и сжимая мое дело в руках.

Я остановился, держась одной рукой за дверную ручку, и бросил взгляд на запястье, где под манжетой рубашки скрывалась резинка для волос.

Внутренний голос призывал ответить язвительно.

– Вот тогда, Саша, я становлюсь одержим.

Глава вторая

Джианна

21 год

Декабрь 2012

Я нашла свое счастье в свернутой долларовой купюре и белом порошке.

Иногда они приносили мне эйфорию – такую эйфорию, от которой бурлит кровь в венах, сердце колотится быстрее и весь мир падает к твоим ногам. Как после секса, только без чувства пустоты.

А иногда они были лишь инструментом. Одна дорожка – и все неурядицы, каждый синяк, стирались из памяти. Всего одна дорожка – и я становилась свободной.

Порой это заканчивалось резким порывом воздуха и скрипом захлопывающейся передо мной металлической двери.

Эхо рикошетом отскочило от стен и ударило по барабанным перепонкам как пинбольный шарик. Я сглотнула, услышав, как закрылся засов.

Шагнув вперед, я схватилась за железные прутья.

– Мне же положен один звонок, правда?

Полицейская, латиноамериканка лет двадцати с чем-то, положила руки на пояс и, нахмурив темные брови, окинула меня взглядом.

– Сегодня не твой день, принцесса. Если мне придется смотреть на это отвратительное платье, – она кивнула на мое красное, восхитительно кружевное платье от «МакКвин», – еще хоть минуту, у меня голова будет раскалываться до конца смены.

Я попыталась прикусить язык, но не успела.

– Можешь сколько угодно винить в этом мое платье, но мы обе знаем, что башка у тебя будет трещать из-за старческого пучка на твоей макушке, cogliona.

Прищурившись, она шагнула в мою сторону.

– Как ты меня назвала?

– Воу, – вмешалась другая полицейская, положив руку на плечо коллеги. – Мартинез, пойдем.

Латина враждебно посмотрела на меня, а потом удалилась вместе с напарницей.