ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В свои семнадцать юная художница Чарли Дэвис, сбежавшая от жестокой матери, пережила больше, чем иной взрослый за всю жизнь. Пережила – и не сломалась. Не ушла в призрачный мир алкоголя или наркотиков, не скатилась на путь преступлений, не стала торговать собой, как множество ее менее сильных сверстников. Чего ей это стоило – знают лишь спрятанные под закрытой одеждой многочисленные шрамы. Однако Чарли упрямо борется с судьбой – устраивается на работу, ищет дом, веря в любовь и надеясь на удачу. Ведь даже если кажется, что весь мир против тебя – в нем все равно существует настоящая дружба…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я проголодалась: желудок издавал громкое урчание. Я откусила от багета, и он оказался таким легким и хрустящим, что рассыпался на мой свитер. Старик засмеялся.

– Со мной такое постоянно происходит. Признаюсь без стеснения, что вокруг меня за столом беспорядок во время еды.

Я стряхнула с себя светлые крошки. Внутри багет воздушный и влажный. В доме ни звука, кроме моего жевания и случайного шороха его газеты. Постепенно я поняла, что на улице тоже тихо. Необыкновенно тихо. Ни машин, ни голосов, ничего.

– Ты знаешь, квакеры считали, что тишина позволяет впустить божественное внутрь себя, в сердце? – Хозяин отложил газету и наклонился ближе ко мне. Его брови похожи на спящих белых гусениц. – Я никогда не боялся тишины, а ты? Знаешь, некоторые боятся. Им нужен шум и галдеж. Санта-Фе. Высокая пустыня страны. Чудесно, не так ли? Я живу в этом доме сорок два года. Ты слышишь эту удивительную тишину? Может, это прозвучит забавно, но благодаря ей это место самое замечательное на земле. Для меня.

Хозяин протянул руку и обвил ее вокруг моей руки. Его кожа сухая, сероватого цвета.

– Мне приятно принимать тебя в моем чудесном доме, Шарлотта.

Я почувствовала желание расплакаться горячими слезами благодарности.

Его звали Феликс, и он был дедушкой Линус и Таннера. Линус провела меня по дому, показывая картины на стенах, скульптуры, расставленные в углах и на заднем дворе, – огромное пространство с видом на холмы и конюшню. Мы зашли с ней в здание, напоминающее пещеру, наполненное светом, который струился сквозь стеклянную крышу. На стенах висели различные картины. На полу располагались банки с красками, жестянки с кистями и промышленного размера бак со скипидаром. Три холста были прислонены к одной из стен. В дальнем конце организовано пространство в виде галереи; на столе старая пишущая машинка и простой стул на верхнем ярусе. В галерею вел широкий лестничный пролет; под ним – нагромождение книжных шкафов с массивным верхом. В углу студии за высоким сосновым столом тихо работала молодая женщина: перебирала слайды, поднимала их вверх на свет и рассматривала перед тем, как разложить по разным стопкам.

– Это Девви, – сказала Линус. – Его ассистентка. Она тоже здесь живет.

Я ходила, прихрамывая, по студии, аккуратно трогала вещи Феликса: карандаши, отдельные листы бумаги, банки и тюбики. Кроме того, здесь находились многочисленные удивительные фрагменты: перья птиц, камни разных размеров, старые кости животных, помятые фотографии, открытки с витиеватым курсивом и экзотическими почтовыми штемпелями, маска красного цвета, коробки со спичками, тяжелые книги об искусстве в тканевых обложках, банки и покрытые коркой тюбики с краской – очень много красок.