ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В свои семнадцать юная художница Чарли Дэвис, сбежавшая от жестокой матери, пережила больше, чем иной взрослый за всю жизнь. Пережила – и не сломалась. Не ушла в призрачный мир алкоголя или наркотиков, не скатилась на путь преступлений, не стала торговать собой, как множество ее менее сильных сверстников. Чего ей это стоило – знают лишь спрятанные под закрытой одеждой многочисленные шрамы. Однако Чарли упрямо борется с судьбой – устраивается на работу, ищет дом, веря в любовь и надеясь на удачу. Ведь даже если кажется, что весь мир против тебя – в нем все равно существует настоящая дружба…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

[13]

У Феликса есть комната только с книгами, еще одна только с музыкальными записями, стереомагнитофоном и с накренившимся забытым фортепьяно посреди комнаты. Кухня расположена в задней части дома рядом с террасой, которая выходит на покатые темные холмы. Конюшня находится в конце склона, окруженная оградой от койотов.

Линус рассказала мне, что студия была построена на деньги гранта за одаренность много лет назад. Она примыкала к задней части дома, возвышаясь над холмами, и очертаниями походила на сарай. По ночам выходили койоты, которые бродили по окрестностям и выли. Днем Феликс показал мне на летящих низко ястребов, которые темными дугами устремились вниз к тополям. Линус, Таннер и Феликс готовили вместе: обильные, великолепные кушанья с фруктами и мясом, с хлебом и сырами, с салатом из шпината, грецких орехов и соленого сыра фета.

– Ты знаешь, – сказал мне как-то утром Феликс, накладывая ложкой голубику в мою тарелку за завтраком. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто я, как старая рабочая лошадка, горбачусь каждый день над своими красками и рисунками. Иногда я совсем не работаю в своей студии! Я просто сижу. Слушаю музыку. Листаю свои книги. Иногда записываю что-то, чтобы не забыть. Иногда пишу кому-нибудь письмо.

Он налил себе еще чашку кофе.

– Иногда ничегонеделание тоже может быть работой, просто более медленной. Важно просто быть, Чарли, время от времени.

С ногами у меня становилось лучше. Порезы и ободранная кожа хорошо заживали, хотя еще и болели. Таннер снял повязки с рук и показал мне новые рубцы, новые речные узоры. Я с опаской потрогала свежие линии на животе, но не стала смотреть вниз.

Таннер сказал, что я не резала слишком глубоко: накладывать швы не понадобилось.

– Давай думать об этом позитивно.

Он выкинул старые повязки в мусорное ведро и размотал новый рулон марли.

Однажды вечером, когда Феликс открыл очередную бутылку вина, Линус подозвала меня к маленькому ноутбуку, стоявшему на кухонном столе. Уже прошло две недели, и я заметила, что Линус каждый вечер исчезает с ноутбуком на час после ужина. Таннер говорил, что она общается со своими детьми по скайпу.

Все, что я смогла произнести, было «Охх». Я даже не знала, что у нее есть дети. Или, наверно, Линус говорила мне, но я не слушала. Мне стало стыдно – я поняла, что на самом деле никогда ничего не спрашивала о ее жизни или проблемах с алкоголем, настолько была поглощена Райли.

Линус показала на экран. Я склонилась над ним. Это газетная статья с фотографией работы художника на стене. Моей работы. Мэнни, Карен, Гектор и Леонард. Газета датирована двумя днями после выставки.

Линус легонько шлепнула меня по голове:

– Смотри, чудик. Это обзор выставки в галерее. Послушай.