ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В свои семнадцать юная художница Чарли Дэвис, сбежавшая от жестокой матери, пережила больше, чем иной взрослый за всю жизнь. Пережила – и не сломалась. Не ушла в призрачный мир алкоголя или наркотиков, не скатилась на путь преступлений, не стала торговать собой, как множество ее менее сильных сверстников. Чего ей это стоило – знают лишь спрятанные под закрытой одеждой многочисленные шрамы. Однако Чарли упрямо борется с судьбой – устраивается на работу, ищет дом, веря в любовь и надеясь на удачу. Ведь даже если кажется, что весь мир против тебя – в нем все равно существует настоящая дружба…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его рука дрожала, когда он приветствовал публику, и потом я заметила кое-что, что я никогда не видела на лице Райли Уэста.

Неистово-красный румянец.

Он облизнул губы у микрофона, установил его и сделал маленький глоток из стакана на табурете рядом с ним. Он не верил своим глазам.

– У этого напитка вкус воды. Это не похоже на меня.

Толпа смеялась. Кто-то выкрикнул:

– Райли, ты отлично выглядишь, приятель!

Райли заслонил глаза и посмотрел на публику.

– Да? Ты хочешь позвать меня на свидание? Потому что, на данный момент, никто другой не хочет. – Раздался смех. Он сделал еще один глоток воды. – Я впервые пою на публике просто с водой в стакане.

– У тебя получится, Райли.

– Ты сможешь, Райли.

Райли глубоко вздохнул, прислонил к себе гитару, вытянул шею и посмотрел прямо на наше крыло. Его глаза остановились на мне.

На мгновение его лицо смягчилось. Я отвернулась, мое сердце упало с глухим шумом. Когда я огляделась, он смотрел на публику, улыбался своей широкой искривленной ухмылкой, той, что подарил мне, когда я встретила его впервые на улице около «Тру Грит», когда Ван Моррисон витал в воздухе, мужчины играли в Го, шпана ела мороженое у «Дэйри Квин».

Райли прокашлялся.

– Знаете, я недавно встретил девушку, и она была по-настоящему привлекательной, но немного грустной, вы знаете, какими бывают девушки, да? Но я подумал: «Эй, Райли, может, тебе нужна грустная девушка, чтобы уравновесить тебя, может, если ты объединишь свои проблемы и ее грусть, вы двое просто не удержитесь и будете счастливы». Верно?

Я замерла. Он говорил обо мне.

Зрители ответили: «Ве-ерно».

– Какое-то время это срабатывало. Но вы меня знаете, я все испортил. Я забыл, что нам нужно, понимаете, обсуждать разные вещи. Или, может, знаете, я должен был протрезветь уже наконец.

Раздался смех.

– К счастью, теперь у меня появилось много свободного времени, чтобы подумать над своими ошибками, благодаря превосходным исправительным и восстановительным услугам, предоставляемым штатом Аризона. Вот песня об этой девушке.

Райли начал бить по струнам, его тело расслаблялось с каждым движением, с каждой минутой. Однажды он сказал мне: «Я занимаюсь этим делом, потому что оно помогает мне чувствовать себя богатым. Не богатым с деньгами в проклятом кармане. Богатым в смысле приятной наполненности внутри меня».

Это медленная песня, настоящая тягомотина, как он любил называть подобные баллады. Он говорил мне, что такие песни грустно скользят мимо и почти каждый может легко их запомнить и подпевать.

Я сосредоточилась на нем, на той легкости, с которой он перебирал струны, на новом выражении его лица, на расслабленности собственного тела. Я чувствовала абсолютно неизбежную грусть, когда смотрела и слушала, как Райли поет обо мне.