ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Соловки, конец двадцатых годов. Последний акт драмы Серебряного века. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчётливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего – и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Величественная природа – и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви – и история всей страны с её болью, кровью, ненавистью, отражённая в Соловецком острове, как в зеркале. Мощный метафизический текст о степени личной свободы и о степени физических возможностей человека. Это – самый известный роман Захара Прилепина. Это – «Обитель». Иллюстрации Клима Ли.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Привели архиепископа Тульского, епископа Гдовского, был владычка Иоанн – так его здесь зовут, “владычка”. Комиссию возглавлял Коган. Вскрыли мощи святого Зосимы. Сложили около гробницы. Оказалось, что кости и труха. Я так и думала. Пока вскрывали, ни секунды сомнения не было.

Коган спрашивает: “Это главный святой?” – и носком сапога отбросил череп к стене.

Ф. тогда дела до этого не было совсем.

[ещё поздней]

Женщины всегда любят читать чужие письма больше, чем мужчины. Изымаю записки у заключённых, читаю, и меня всё это возбуждает, я тоже хочу так писать кому-то. “Приходи к дровне, кралечка. Твой известный ухажёр”. Хочу прийти к дровне. Какая глупость, кралечка. Надо взять себя в руки, наконец.

[ещё позже]

Ф. разрешил лагерникам следующее: если человек берёт два билета в кинематограф, то второй билет можно передать в женбарак. И на сеансе сидеть рядом со своей подругой.

Они сидят в тулупах или шубах (холодно) и руками елозят друг у друга под полами.

Мне никто не пришлёт билет. Я на свободе.

22 ДЕКАБРЯ

Лето так незаметно прошло.

Помню весной: лежит снег, а вокруг уже бабочки – природа торопится всё успеть, такое короткое лето здесь. Моё лето – такое же короткое. Надо успеть.

Ещё помню, летом шла по лесу и увидела огромную гусеницу – кажется, почти метр длиной. Я вся покрылась потом от ужаса. Она теперь снится мне. Что это за гусеница? Куда она ползла? Она что, забыла стать бабочкой?

Сегодня вызывала на допрос Ивана Матвеевича Зайцева – он бывший начальник штаба армии Дутова. Генерал царской и Белой армии.

Ф. однажды сказал: “Знаешь, кто убил Дутова? Дутова убил я”.

Был пьян и весел. Разрешил себя погладить по лицу (обычно – не разрешает).

Генерала Дутова убили в Китае, куда он сбежал. Это всё, что мне известно.

Сегодня я немного спрашивала об этом Зайцева, он отвечал очень размеренно и медленно, точно боялся оступиться. Про убийство Дутова он ничего не знает в деталях. Только то, что Дутова очень хорошо охраняли и его застрелил втёршийся в доверие человек.

Наверное, Зайцев думает, что я собираю на него новый материал, и боится. Очень многие, попадающие ко мне в кабинет, придают смысл всему, что там происходит. А часто никакого смысла нет. Часто бывает, что у меня плохое самочувствие или я опять думаю про Ф.

Меня всё время мучило совсем глупое и девичье желание сказать Зайцеву: “Знаете, кто организовал убийство вашего генерала?” И назвать имя.

Теперь спрашиваю себя: а зачем я это хотела сделать? Наверное, ответ такой: мне хочется, чтоб кто-нибудь разделил моё острое чувство к нему. Пусть это будет не любовь (разве у меня только любовь?), пусть это будет что угодно, даже и ненависть. Но я почувствовала бы, что я не одна.

23 ДЕКАБРЯ

Ночью опять пили и снова слышала своё имя из коридора.