Но это была все-таки Дилька, ее лицо, хоть и без очков, и я успокоился – тут же задохнувшись. Вместо половины лица была ало-коричневая неровность со следами крупных зубов. Я зажмурился, больно вдохнул и дернулся изо всех сил, с криком, который заглушило длинное, раздирающее уши карканье. И наконец очнулся. Сильно лучше от этого не стало. Я впрямь был вкопан или вдавлен в землю по горлышко так, что не понимал, лежу или стою с запрокинутым лицом. Да еще на грудь и ниже пару бревен подкинули. Не с размаху, чувствуется, и тяжесть была терпимой, но неподъемной. Она одна ниже подбородка ощущалась, больше не ощущалось ничего. Тело застыло и онемело. Лучше бы лицо онемело – тогда не саднило бы так вокруг левого глаза. Страшно хотелось как следует почесать там, прижать холодной ладошкой или пощупать, почему так неправильно ощущаются скула и лоб. Я подвигал губами и бровью, но понял лишь, что все, похоже, на месте, и даже в увеличенных размерах. Будто пластилиновые нашлепки. Немаленький шишак и на лбу, и ниже глаза. В столб въехал, когда по спине шибанули. На ножик загляделся, следопыт. Теперь лежу посреди ночной поляны – во всяком случае, деревьев метрах в пяти не вижу и, главное, не чувствую. Это если положенных поверх меня не считать. Вкопали меня в землю, как в Сибири где-то рыбку вкапывают, чтобы подгнила слегка, якобы для вкуса. И гнетом придавили, как квашеную капусту. Герой поваренной книги. Кто придавил-то? Кто шибанул, тот и придавил. Убыр небось. Едва я это подумал, шапка зашевелилась вместе с волосами. Не от ужаса, а типа от излучения. Ну, вы тоже замечали такое, если пыль с экрана старого телевизора вытирали: волосы сами поднимаются и липнут к стеклу. Тут телевизора не было. Излучал багровый шарик. Он тихо выполз из-за деревьев на краю поляны, в которую меня вкопали, повисел и пошел на меня. Летающий ночничок, который ничего, кроме себя, не освещает. Я даже не мог понять, на какой он высоте плывет. Вообще в голове так перекосилось, что я подумал – это отражение восходящего солнца, и примерно представил себе, как и где лежит пруд, в котором я это отражение вижу. Нет, это шаровая молния, понял я и почти обрадовался, потому что интересно. По уму, пугаться надо было, а не радоваться: я про такие молнии читал и знал, что встречи с ними редко обходятся без травм и трупов. Но испугаться не успел: в память влетело определение, которого я точно не читал, но которое все объясняло: ubır utı [45] . Шарик подпрыгнул и рванул ко мне со скоростью велосипедиста. Я постарался отдернуться и не жмуриться. Ни фига не смог. Но не позориться же. Я вздохнул, стараясь больше не думать ни про что на букву «у», и приоткрыл глаза. Я думал, шарик будет висеть перед самым моим носом, гипнотически вращаясь или там всматриваясь в меня, как глаз Саурона с башни.

Об этой истории
«Убыр» – мистический триллер, завораживающе увлекательный и по-настоящему страшный. Ты был счастлив и думал, что так будет всегда… Но все изменилось. Тебя ждет бегство и ночь. Странные встречи. Лес и туман. И страшные дикие твари… ... Но если ты хочешь всех спасти… Хотя бы попробовать всех спасти… Перестань бояться! Поверь в свои силы! И помни… Убыр не уйдет по своей воле… «Без шуток, эта книга достойна попасть в мировой топ-лист сочинений про упырей и прочую злобную нежить» (Михаил Бутов, «Новый мир»).
История продолжается: другие книги





