ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Теперь ты личная помощница Кнута. Тень, следующая за прокурором днём и ночью! – Разве есть такая должность? – недоверчиво уточняю я. ... – Теперь есть, – мужчина понижает голос: – Ввели сразу, как прокурору по твоей милости наложили гипс на обе руки! Будешь обеспечивать ему нормальную жизнь. – Я должна держать его вилку? – приподнимаю брови. – И не только вилку, – усмехается начальник отдела кадров. – Ты же большая девочка, Пряник. Всё понимаешь. Кстати, вот тут заявление об увольнении по собственному желанию. Ощущаю себя загнанной в угол и, решившись, подписываю первый документ. Начальник отдела кадров довольно улыбается и добавляет: – Кстати, с этого момента ты невеста прокурора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Счастливее быть просто невозможно!»

Вслух же говорю:

– Пожалуйста, согласитесь на предложение врача и поменяйте гипс на удобные и лёгкие накладки.

Кнут мрачнеет.

– Хочешь уволиться?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я останусь вашей личной помощницей и невестой столько, сколько прикажете.

Внезапно Кнут ухмыляется так, что у меня едва не подкашиваются ноги.

– Заметь, я тебя за язык не тянул. Не угрожал и не пользовался служебным положением. Ты же помнишь, что устная договорённость обладает юридической силой?

– Разумеется, – не отрывая от него пожирающего взгляда, киваю. – А теперь прошу, присядьте, я позову доктора, а потом вернусь в вашу палату и успокою маму.

– Скажи ей, что мне уже не пять лет, – саркастично хмыкает Клим.

– Свою маму, – с нажимом добавляю я. Вздохнув, всё же решаю предупредить ничего не подозревающего мужчину. – Она будет вести себя не лучшим образом. Заранее извини за это.

– Не извиню, – прищуривается он. – Но уверен, что мы договоримся о размере моральной компенсации, способе и месте… её передачи!

По телу прокатывается волна жара, а сердце заходится в бешеном ритме так, что шумит в ушах.

Как?! Как можно официозом выразить такую дикую сексуальность и невероятную мужественность? Очень хочется компенсировать Кнуту все моральные травмы, которые вскоре нанесёт ему мама, множественным… авансом.

Но вместо того чтобы наброситься на мужчину, я разворачиваюсь и иду к выходу.

Во-первых, Клим всё ещё в гипсе. Не хочется ломать ему всё остальное в порыве неконтролируемой страсти. А во-вторых, я ещё не до конца поверила словам мужчины. Что, если Кнут лишь подтрунивает надо мной в отместку за спущенные при его матери штаны?

– Пряник! – летит вслед, и я оборачиваюсь.

Клим улыбается, и кажется, что солнышко выглянуло из-за туч. Показывая мне загипсованные средние пальцы, продолжает:

– Рад, что кольцо пришлось впору.

Поднимаю руку и смотрю на старинный перстень. Кивнув, задумчиво отвечаю Кнуту:

– Оно потрясающее.

– И очень тебе идёт, – огорошивает Клим. – Никогда его не снимай.

– Никогда? – искренне удивляюсь я.

– Ты же ни разу не брала больничный, – хитро прищуривается Кнут. – Откуда вдруг взялась глухота?

– Я всё прекрасно расслышала, – сухо сообщаю ему и снова иду к двери. Замираю, открыв её, и бросаю на мужчину короткий взгляд. – Но мне хотелось услышать это ещё раз.

На лице Клима вижу выражение, от которого поёт сердце и за спиной появляются крылья. Мужчина не только собирается повторить свои слова, но и готов скрепить их самой сладкой печатью в мире. Но я не могу позволить ему это, ведь минуты тают, и вскоре моя мама развернёт полномасштабную деятельность.

Беду легче предотвратить, чем потом ещё десять лет слушать анекдоты о том, что случилось.