– Счастливее быть просто невозможно!»
Вслух же говорю:
– Пожалуйста, согласитесь на предложение врача и поменяйте гипс на удобные и лёгкие накладки.
Кнут мрачнеет.
– Хочешь уволиться?
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я останусь вашей личной помощницей и невестой столько, сколько прикажете.
Внезапно Кнут ухмыляется так, что у меня едва не подкашиваются ноги.
– Заметь, я тебя за язык не тянул. Не угрожал и не пользовался служебным положением. Ты же помнишь, что устная договорённость обладает юридической силой?
– Разумеется, – не отрывая от него пожирающего взгляда, киваю. – А теперь прошу, присядьте, я позову доктора, а потом вернусь в вашу палату и успокою маму.
– Скажи ей, что мне уже не пять лет, – саркастично хмыкает Клим.
– Свою маму, – с нажимом добавляю я. Вздохнув, всё же решаю предупредить ничего не подозревающего мужчину. – Она будет вести себя не лучшим образом. Заранее извини за это.
– Не извиню, – прищуривается он. – Но уверен, что мы договоримся о размере моральной компенсации, способе и месте… её передачи!
По телу прокатывается волна жара, а сердце заходится в бешеном ритме так, что шумит в ушах.
Как?! Как можно официозом выразить такую дикую сексуальность и невероятную мужественность? Очень хочется компенсировать Кнуту все моральные травмы, которые вскоре нанесёт ему мама, множественным… авансом.
Но вместо того чтобы наброситься на мужчину, я разворачиваюсь и иду к выходу.
Во-первых, Клим всё ещё в гипсе. Не хочется ломать ему всё остальное в порыве неконтролируемой страсти. А во-вторых, я ещё не до конца поверила словам мужчины. Что, если Кнут лишь подтрунивает надо мной в отместку за спущенные при его матери штаны?
– Пряник! – летит вслед, и я оборачиваюсь.
Клим улыбается, и кажется, что солнышко выглянуло из-за туч. Показывая мне загипсованные средние пальцы, продолжает:
– Рад, что кольцо пришлось впору.
Поднимаю руку и смотрю на старинный перстень. Кивнув, задумчиво отвечаю Кнуту:
– Оно потрясающее.
– И очень тебе идёт, – огорошивает Клим. – Никогда его не снимай.
– Никогда? – искренне удивляюсь я.
– Ты же ни разу не брала больничный, – хитро прищуривается Кнут. – Откуда вдруг взялась глухота?
– Я всё прекрасно расслышала, – сухо сообщаю ему и снова иду к двери. Замираю, открыв её, и бросаю на мужчину короткий взгляд. – Но мне хотелось услышать это ещё раз.
На лице Клима вижу выражение, от которого поёт сердце и за спиной появляются крылья. Мужчина не только собирается повторить свои слова, но и готов скрепить их самой сладкой печатью в мире. Но я не могу позволить ему это, ведь минуты тают, и вскоре моя мама развернёт полномасштабную деятельность.
Беду легче предотвратить, чем потом ещё десять лет слушать анекдоты о том, что случилось.






