– Хотел уточнить и забыл. Что вы увидели на месте преступления? Алина напряглась. – В смысле? Гронский стоял согнувшись и смотрел прямо на нее. Холодный ветер ворошил его и без того растрепанные черные волосы. – Во время осмотра тела что-то вас сильно потрясло. Я это очень хорошо заметил. Так что же? Алина молчала. – Считайте, что это личное дело, – наконец ответила она. – И закройте уже дверь. Дует. Гронский снова слегка улыбнулся, чуть поклонился, захлопнул дверцу и пошел к машине. * * * Восемь часов вечера. Серый день сгустился в сизые сумерки. Желтые пятна фонарей преломляются, размываясь, в каплях воды на оконном стекле. Я сижу в полутемном зале паба, за столиком в самом дальнем углу, и жду Алину, которая должна появиться с минуты на минуту. После встречи с ней я сделал еще пару звонков и поехал домой к Марине, вернее, в тот дом, где она жила когда-то – теперь казалось, очень и очень давно. Теперь я наконец узнал ее адрес. Теперь я познакомился с ее мамой и бабушкой. Я увидел ее комнату. Когда потеря по-настоящему огромна, а шок действительно силен, самое страшное – это детали. Именно они каким-то образом помогают понять истинный масштаб трагедии. Такой деталью для меня стала книга: я увидел ее на столике рядом с кроватью Марины. Чарльз Буковски, «Макулатура». Книжка лежала рядом с несколькими металлическими монетками, какими-то чеками, и в ней была закладка: Марина заложила сложенным листочком бумаги то место, на котором закончила читать, чтобы потом, придя домой, открыть книжку и продолжить чтение. Наверное, потом она легла бы в кровать, зажгла вот эту лампу в изголовье… Но она не придет, а книжка так и останется непрочитанной, и закладка останется в ней, пока кто-то не вытащит ее, перед тем как вернуть книгу обратно на полку. «Умирать обидно: как будто выходишь из кинотеатра, а фильм продолжается без тебя». Ничего, Мариша. Я сделаю все для того, чтобы ты была довольна концовкой этого фильма. Каким-то образом мне удалось донести до ее мамы, которая была почти без сознания, и бабушки, державшейся на удивление мужественно, кто я и чем собираюсь им помочь. Я получил в ответ только утвердительный кивок – большего мне и не было нужно. Я не стал говорить, что в данном случае мои услуги не будут стоить им ни копейки, это было само собой разумеющимся. Между суетой похоронных забот я успел заскочить ненадолго домой. На экране ноутбука по прежнему была открыта страница почтового ящика, и слово «МАРИНА», набранное крупным шрифтом в теле письма, приветствовало меня с порога. Алине я сказал правду о том, что уже имел дело со смертью, которую связывали с нападением собак.

Об этой истории
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. ... За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных организаций… и ядовитое нечто, не постижимое здравым рассудком. И каждое новолуние в этом городе происходят жестокие убийства молодых женщин. Но зловещий ночной потрошитель – лишь звено в багрово-красной цепи демонических страстей, безумия и одиночества, удавкой протянувшейся сквозь пространство и время из мрака средневековых легенд… От автора: «Красные Цепи» – аттракцион из невероятных, страшноватых, но захватывающих развлечений: тут можно гулять в старом парке среди ветшающих особняков, защищать с мечом в руках средневековый замок, поиграть в частного детектива и попытаться спасти «леди в беде», палить из дробовика по зомби, читать таинственные манускрипты, поучаствовать в ураганных перестрелках с бандитами и заблудиться меж призраков и теней прошлого в лабиринте мрачных петербургских дворов. Книга приглашает читателя на постмодернистский карнавал масскульта девяностых и нулевых с вампирами, попсовой мистикой, «Секретными материалами», фильмами Тима Бартона и Романа Полански, ночными клубами и пьющим интеллектуалом-мизантропом с данными супермена в качестве главного героя. До сих пор этот невероятный литературный коктейль остается самым популярным из моих романов и охватывает самый широкий круг читателей всех возрастов, образования, опыта и убеждений. Для меня же он особенно дорог множеством личных кодов и чувством совершенной внутренней творческой свободы, из которого был написан.





