ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Москва, 1921 год. После тяжелого дела серийного убийцы по прозвищу «Визионер» Дмитрий Самарин надеется на небольшой отдых, но судьба распоряжается иначе. Однажды ночью в старом особнячке на Большой Никитской происходит жестокое убийство. Жертве никто не желал зла, но и на случайное ограбление это не похоже: кто-то как будто мстил ей. Мите предстоит раскрыть новое преступление, а также разобраться с собственными страхами. Ведь за расследованием пристально следит та, перед кем он в неоплатном долгу…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Судя по чудовищному бедламу, младший сотрудник в последние дни сильно страдал, злился и пытался сочинить любовное послание. Но так и не отправил. Почему? «Потому что получательница сегодня вышла замуж», – понял Митя. Как же хреново все поворачивается. Видимо, Мишка и впрямь серьезно влюбился. Афремов вернулся через положенные семь минут – с мокрой головой и все тем же волчьим взглядом. – Садись. – Митя освободил табуретку от посуды и подвинул к нему. – Рассказывай. – Да что рассказывать… – буркнул Мишка, стиснув руки между коленями. Потом вскинул голову и спросил отчаянно: – Зачем она так со мной? Почему? Все же хорошо было… – Я не знаю, Миша, – вздохнул Самарин. – Мне жаль, правда. Она просто сделала выбор не в твою пользу. – Она даже говорить со мной не стала. Он ее заставил, да? Я его убью! – Сложновато будет. Он же некромант. Я с ним уже подрался. Вчера. – И как? – Нос сломал. На лице Афремова промелькнуло подобие улыбки. – Так ему и надо. – Ты злишься, я понимаю. Это нормально. Но пройдет. – Она пожалеет. Обязательно пожалеет и вернется. – Все возможно, – уклончиво ответил Митя. Нет, убеждать Мишку в обратном сейчас бесполезно. Не услышит. Елки, как же трудно подбирать слова. – Ну и что ты расклеился тогда? Допустим, вернется. Куда ты ее приведешь? В этот свинарник? Сыщик обвел выразительным взглядом комнату и поддел ногой грязный носок. Мишка покраснел до корней рыжих волос. – Да мне вообще… ничего не хочется делать. – Никому не хочется, – кивнул Самарин. – Даже в хорошем расположении духа. Но надо, Миша. Так что тащи веник, воду и тряпки. Будем смывать этот позор. Поверь мне, несчастная любовь лучше всего лечится физическим трудом. Да в принципе любой работой. – Я про службу вообще думать не могу… – А вот это зря. Нам, Михаил, без тебя нелегко. Сегодня на труп курсанта прислали. Он уронил фотокамеру, а потом его стошнило в кусты. Афремов едва заметно усмехнулся. – И потом, – продолжил Митя. – Кого мне вместо тебя на курсы в столицу отправлять? Не Вишневского же. И уж тем более не Семена. – Какие курсы? – По киносъемке. В столичной полиции уже начали хроники делать с мест преступлений и весьма довольны. Глядишь, и для нас Ламарк на кинокамеру раскошелится. – Не шутишь? – подозрительно спросил Мишка. – Нисколько. Но если ты не хочешь… – Хочу! – Тогда дуй за веником. В Сыскную полицию Самарин вернулся лишь поздно вечером и до ночи составлял отчеты по делу об убийстве Зубатовой, о самоубийстве японского слуги и его посмертном признании. Путь назад был отрезан. Навсегда. Глава 20, В которой сыщик закрывает сделку Все, что чувствовал Митя после этого бесконечно долгого дня, – лишь такую же бесконечную усталость. Спать хотелось неимоверно, но он плеснул в лицо холодной воды и налил себе чашку чая. Сон успеется.