Как ни старались показать семейную идиллию, всё выглядело натянуто и чуждо.
Паша перестал звать, а я с облегчением выдохнула. Похоже, нас и правда устраивает жить параллельно: не вторгаясь в чужое пространство и не пытаясь сблизиться.
«Это не проблема», — отвечаю как можно равнодушнее.
«Уверена?»
«Абсолютно».
«Если что-то нужно — дай знать».
«Обязательно. Хорошего тебе вечера».
10
10
Такси останавливается у ворот, и я нехотя отрываюсь от экрана. Я не предупреждала, что приеду, но первой выбегает Катюша, будто ждала меня у окна. Она обвивает меня за талию (насколько это возможно) — и прижимается щекой к животу.
— Как там малышка? Ещё не просится на свободу? — шепчет с заговорщической улыбкой.
— Пока нет. Ей и там хорошо, — отвечаю, трепля сестру по макушке. — Ты чего без шапки вышла? Простудишься!
— Ой, не занудничай, Ань!
На улице начало марта, но от весны одно только название. Снег хоть и сошёл, но воздух всё ещё колючий, ветер пробирается под куртку, а земля под ногами — мокрая и серая.
Катюша, как всегда, выскакивает раздетой: синие кроссовки, тонкие лосины и расстёгнутая куртка поверх худи. Я по привычке закатываю глаза, но вслух не ругаюсь. В конце концов, для этого есть родители.
В прихожей пахнет запечёнными яблоками с мёдом и корицей. Я сажусь на пуф и неторопливо расстёгиваю сапоги, потому что наклоняться стало задачей не из простых.
В доме только мама и сестра. Отец Анатолий уехал куда-то по делам. В последнее время он на взводе и часто дёргает моего свёкра по поводу и без. Мне немного неловко, потому что причиной всему — я, но я стараюсь не вмешиваться. Даже когда просят что-то передать Константину Сергеевичу, машинально киваю, но почти никогда не передаю. Делаю вид, что забыла. К счастью, сейчас всё можно списать на беременность. А дальше… дальше будет видно.
— Я тебе пелёнки нагладила, — говорит мама, усаживая меня в гостиной и ставя передо мной чашку чая. — Хорошие, хлопковые. В отличном состоянии. Я их ещё за Серафимом покупала.
Правда в том, что у меня уже всё есть — и даже с избытком. Но отказывать маме неудобно. Она так старается, что я молча увожу отсюда всё, что она приготовила. Даже если это никогда не пригодится.
— Спасибо, — вежливо киваю.
— Пеленать в таких — одно удовольствие. И не парят, и не скользят. Видишь, как тянутся? Раньше делали на совесть.
В животе слегка покалывает, но я не обращаю на это внимания. В последние недели тренировочные схватки стали появляться всё чаще. Оксана Станиславовна сказала, что это нормально. Она посоветовала установить приложение, которое отслеживает их частоту и подсказывает, когда пора ехать в больницу — и, соответственно, звонить ей.
— Сейчас почти не пеленают детей, мам. В основном — бодики, слипы… — осторожно говорю я.






