ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впервые плачу не от боли, а от чего-то гораздо большего — того, что нельзя объяснить словами, только прожить. Всем сердцем.

— Умничка, Нюта, умничка, — ласково говорит акушерка, вытирая мне лоб влажной марлевой салфеткой. — Девочка у тебя, видишь? Дочка! Ну-ка, пересчитай пальчики!

В ушах гудит. Пульс шпарит почти под двести ударов в минуту. Адреналин жжет изнутри, не давая перевести дух.

Я моргаю. Смотрю растерянно, расфокусированным взглядом.

Дочка. Девочка. Моя.

Слёзы катятся по щекам, и я не сразу различаю ни черт лица, ни цвета волос, ни формы губ. Ни, тем более, крошечных пальчиков. Только чувствую тепло на животе, и этого достаточно, чтобы обмякнуть от переполняющих эмоций. Забыть о трудностях, страхе и усталости.

Я почему-то точно знаю, что с дочкой всё в порядке. Она сильная, здоровая и самая красивая девочка на свете. Каждая клетка моего тела откликается, когда я прижимаю её к себе.

Как объяснила Оксана Станиславовна, роды были стремительными. Я до сих пор не понимаю, хорошо это или плохо, но, кажется, у меня просто не было времени как следует испугаться.

Сразу после звонка врачу отошли воды.

Я приняла душ и, с началом схваток, стала собирать вещи в роддом.

Передвигалась по комнате на цыпочках, стараясь никого не разбудить, но свекровь всё же тихо постучалась в дверь, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Увидев моё перепуганное лицо и разложенные на кровати сумки, сразу обо всём догадалась.

Обняла, успокоила и разбудила свёкра.

Ехали быстро. Если не сказать отчаянно.

За рулём был Константин Сергеевич — непривычно хмурый и сосредоточенный. Взволнованный не меньше нас. Юлия Владимировна сидела позади, рядом со мной. Она крепко держала меня за руку и прижимала к себе. В её состоянии сесть за руль было бы непросто, хотя обычно она обожает лихую езду.

Интервалы сокращались с каждым километром. Казалось, схватки слились в одну непрерывную волну, накрывающую с головой.

Я, сцепив зубы, терпела, вспоминая рассказы мамы о том, что, если орать, то сил потом не останется. Единственное, чего не делала — не молилась. Было не до того. В том бредовом состоянии, в котором я находилась, я вряд ли вообще смогла бы связать хотя бы пару слов.

Когда до роддома оставались считанные минуты, нас остановила полиция за превышение скорости. Свёкор не растерялся, показал корочку и предложил сопроводить до пункта назначения. Так и приехали — с мигалками и полным багажником сумок.

Всей бумажной волокитой и оформлением занялись родители Паши. Как оказалось, не зря, потому что осмотр показал раскрытие целых семь сантиметров.

Можно сказать, мне повезло — я не успела ни опомниться, ни испугаться, как меня повели в родзал. Осмотрели и сказали, что ставить эпидуральную анестезию уже поздно.

Время ожидания пронеслось, как в бреду.