ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Управляет мной, потому что я уже не способна ни на что, кроме как послушно двигаться в его ритме, переставляя ноги скорее по инерции, чем обдумано.

— Хорошая свадьба, — первой нарушаю тягостное молчание. — Организация, еда, алкоголь… Всё безупречно.

— Да, — коротко соглашается Бессонов.

— Жаль, что у тебя не получилось прилететь раньше. На мальчишник. Говорят, он был грандиозным.

— Как и девичник? — усмехается в ответ.

Прикусив губу, поднимаю на него глаза. Он отвечает тем же, и я мгновенно оказываюсь в плену его взгляда, в котором пляшет огонь. Не понимаю, в какой момент в ушах полностью выключают звук, но сердце отбивает собственный темп танца. Ближе к чечётке или джайву.

— Про стриптизёршу не знаю, но подозреваю, было не менее пикантно, — делюсь с Пашей. — Твои друзья, как правило, очень изобретательны.

— Никогда не был на женском стриптизе.

— А на мужском?

— Тем более.

— Какое упущение, — демонстративно закатываю глаза, чувствуя, как ладонь Паши скользит чуть выше. К дуге талии, к ребрам. — На самом деле мужской стриптиз — это кошмар… Света заказала шоу, но выглядело всё до абсурда нелепо. Полицейская форма, блестящий от масла пресс, блёстки и раскачивающиеся, как маятник, причиндалы, — шепчу ему почти в ухо, чтобы никто не услышал.

— А что не так с причиндалами?

— Нам с девочками показалось, что он туда что-то подложил. Может, носок для эффекта.

— Действительно, упущение, — заключает Паша, прижимая меня теснее.

Я шумно дышу, опуская взгляд на приоткрытый ворот рубашки. Приоткрытый ровно настолько, чтобы захотеть дотронуться. Это привычка. Рефлекс, который я успешно научилась гасить в себе.

— Аня. Где ты сегодня ночуешь? — резко переключает тему Бессонов, вдруг становясь слишком серьезным.

В голове срабатывает тревожный сигнал, мигающий красным.

У меня завтра съёмки после обеда. Я собиралась остаться в квартире, подготовить камеру и флешку, а заодно перестать путаться в доме у свёкров, потому что всё это выглядит как абсурд. Ночевать там, где тебя всё ещё считают частью семьи, хотя развод уже давно витает в воздухе.

Решаясь на этот шаг, я прекрасно понимала, что Алису Павловну придётся делить. Вместе с Бессоновыми корректировать графики, планировать выходные и праздничные дни…

Песня кажется бесконечной. Я сглатываю, машинально вдавливая пальцы в крепкое плечо. Отвечаю первое, что приходит на ум, потому что, что бы я ни сказала, это всё равно не поможет ни сбежать, ни спрятаться:

— В квартире.

— Я заеду туда с тобой, — хрипло уточняет Паша. — Нужно забрать кое-какие вещи. Рубашки, куртку, документы.

Щёки мгновенно заливает румянец, а кровь закипает до шипения, мешая соображать и удерживать личные границы.