Управляет мной, потому что я уже не способна ни на что, кроме как послушно двигаться в его ритме, переставляя ноги скорее по инерции, чем обдумано.
— Хорошая свадьба, — первой нарушаю тягостное молчание. — Организация, еда, алкоголь… Всё безупречно.
— Да, — коротко соглашается Бессонов.
— Жаль, что у тебя не получилось прилететь раньше. На мальчишник. Говорят, он был грандиозным.
— Как и девичник? — усмехается в ответ.
Прикусив губу, поднимаю на него глаза. Он отвечает тем же, и я мгновенно оказываюсь в плену его взгляда, в котором пляшет огонь. Не понимаю, в какой момент в ушах полностью выключают звук, но сердце отбивает собственный темп танца. Ближе к чечётке или джайву.
— Про стриптизёршу не знаю, но подозреваю, было не менее пикантно, — делюсь с Пашей. — Твои друзья, как правило, очень изобретательны.
— Никогда не был на женском стриптизе.
— А на мужском?
— Тем более.
— Какое упущение, — демонстративно закатываю глаза, чувствуя, как ладонь Паши скользит чуть выше. К дуге талии, к ребрам. — На самом деле мужской стриптиз — это кошмар… Света заказала шоу, но выглядело всё до абсурда нелепо. Полицейская форма, блестящий от масла пресс, блёстки и раскачивающиеся, как маятник, причиндалы, — шепчу ему почти в ухо, чтобы никто не услышал.
— А что не так с причиндалами?
— Нам с девочками показалось, что он туда что-то подложил. Может, носок для эффекта.
— Действительно, упущение, — заключает Паша, прижимая меня теснее.
Я шумно дышу, опуская взгляд на приоткрытый ворот рубашки. Приоткрытый ровно настолько, чтобы захотеть дотронуться. Это привычка. Рефлекс, который я успешно научилась гасить в себе.
— Аня. Где ты сегодня ночуешь? — резко переключает тему Бессонов, вдруг становясь слишком серьезным.
В голове срабатывает тревожный сигнал, мигающий красным.
У меня завтра съёмки после обеда. Я собиралась остаться в квартире, подготовить камеру и флешку, а заодно перестать путаться в доме у свёкров, потому что всё это выглядит как абсурд. Ночевать там, где тебя всё ещё считают частью семьи, хотя развод уже давно витает в воздухе.
Решаясь на этот шаг, я прекрасно понимала, что Алису Павловну придётся делить. Вместе с Бессоновыми корректировать графики, планировать выходные и праздничные дни…
Песня кажется бесконечной. Я сглатываю, машинально вдавливая пальцы в крепкое плечо. Отвечаю первое, что приходит на ум, потому что, что бы я ни сказала, это всё равно не поможет ни сбежать, ни спрятаться:
— В квартире.
— Я заеду туда с тобой, — хрипло уточняет Паша. — Нужно забрать кое-какие вещи. Рубашки, куртку, документы.
Щёки мгновенно заливает румянец, а кровь закипает до шипения, мешая соображать и удерживать личные границы.






