ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Резко собравшись всем телом и чуть заёрзав на месте, Паша бросает мимолётный взгляд на меня, прежде чем ответить. Будто стараясь заглянуть в голову и по кусочкам разобрать то, что творится у меня в черепной коробке.

Щеку жжёт.

Несколько раз за эти семь месяцев я просила Влада о мелких одолжениях — отвезти в поликлинику или помочь, когда мы с Алисой застряли на трассе в сломавшемся такси. Он сам это предлагал, будучи крестным отцом и пообещав помогать ещё при священнике в церкви. Поэтому я сочла, что иногда обращаться к нему — это самый разумный вариант. О каждой такой просьбе я сообщала Паше. Уверена, Влад тоже, чтобы никто ничего лишнего не подумал.

С чем-с чем, а с выбором крестных родителей для Алисы мы точно не ошиблись.

— Даже если возражаю, — задумчиво отзывается Паша. — У нас же не рабство.

— Ну да, не рабство. Хотя по глазам вижу, кое-кто бы с удовольствием его вернул, — ухмыляется Влад, скрестив руки на груди.

— Не смеши. Что ты там мог увидеть в моих глазах своим расфокусированным от коньяка взглядом?

Я встаю из-за стола, собираясь пойти в уборную, и у выхода из зала сталкиваюсь с Ликой.

Она выглядит уставшей, но счастливой. Высокие шпильки давно сменила на удобные балетки, фаты уже нет, как и громоздких украшений в ушах и на шее.

— Поможешь ещё и с платьем? — просит подруга, взяв меня под руку. — Хочу переодеться в запасное. В этом уже нет сил. Корсет давит и натирает, а подол весь в грязи.

Кивнув, выхожу в холл и сворачиваю в коридор, где находятся уборные.

Первое, что бросается в глаза — фигура Эли, исчезающая за дверью. За весь вечер мы пересекались разве что на танцполе, но намерено держали дистанцию.

Развязав шнуровку корсета, я помогаю Лике снять платье через голову, а затем подаю то, что она приготовила на смену. Тоже белое, но проще и свободнее.

Моё собственное свадебное платье до сих пор пылится где-то на полках шкафа. За полтора года я ни разу его не доставала. Как бы потом ни трансформировался наш с Пашей брак, вначале он казался мне карикатурным. Даже уродливым.

Я покидаю кабинку и замечаю у мойки прихорашивающуюся Элю.

На ней облегающий кожаный наряд, подчёркивающий широкие бёдра и тонкую талию. Макияж броский — смоки и ярко-красные губы. На фоне чёрных волос она выглядит как настоящая женщина-вамп.

Я подхожу ближе и делаю вид, что поправляю осыпавшуюся тушь под глазами, хотя спустя восемь часов мне не требуется ни малейшей корректировки.

— Изменения тебе к лицу, — наконец произносит Эля. — Я про волосы.

— Спасибо, — сухо отвечаю.

— Давно выпрямила? — уточняет она, чуть прищурившись в зеркале.

Метнув молнии в её сторону, отступаю на несколько шагов и прижимаюсь лопатками к стене. Холодная плитка остужает разгорячённое тело, но это не особо помогает, потому что внутри всё равно бурлит.