ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Например, я знаю, что, если она хмурится, а потом прикусывает губу — значит, заводится и таким образом пытается сдержаться, чтобы не устроить перепалку.

Упрямая. Решительная. Гордая до невозможности, несмотря на то что выросла в семье, где пытались подавить волю. В нашей семье этот номер не работает, но я и не пытаюсь подавлять. В каком-то смысле я рад, что рядом со мной она учится не бояться быть собой. Не просто проявляться — показывать характер.

— Заниматься сексом с чувствами и с тобой — гораздо приятнее, чем случайные связи, — говорю серьёзно, перехватывая её за запястье и отрывая от складывания моих футболок стопкой. — А у женщин не так?

— Не знаю, как у других. У меня нет статистики.

— Ладно, а у тебя? Ну, лично у тебя?

Я сажусь в кресло, широко расставив ноги. Разжав пальцы, Аня сдаётся и подходит ближе, упираясь коленями в обшивку.

Мои глаза на уровне её живота. Но они мечутся то вверх, то вниз, и мысль о том, как она выглядит без чёрной тряпки, подстёгивает пропустить прелюдию и просунуть руки под подол.

Что, собственно, я и делаю.

Растопыриваю пальцы, сгребаю её задницу в ладонях и сжимаю, втягивая наэлектризованный воздух сквозь стиснутые зубы.

Её кожа тёплая, будто плавится под пальцами, реагируя на каждое движение. Плечи, грудь — всё вздымается в рваном ритме. Инстинктивно. На уровне рефлекса.

Возможно, я перегибаю. Где-то без предупреждения газую. Но тонкий аромат женских духов, пробивающийся в ноздри, перепрошивает восприятие и заставляет думать не головой, а телом. Перезагружая систему и запуская рассинхронизацию между здравым смыслом и действием, как у неандертальца.

— Лично у меня и лично с тобой мне приятно всё, — говорит Аня, опуская руки мне на плечи и медленно собирая футболку гармошкой на спине. — Приятно трогать. Приятно целовать…

Я киваю, стаскивая футболку через голову и оголяя торс.

Перебивать не хочется. Оказывается, я падок на такие вещи. На нежность. На ласку. На комплименты, в конце концов. Не думаю, что проблема в детских травмах или чем-то подобном. Просто от своей жены я ещё никогда не слышал ничего настолько откровенного и интимного, как сейчас.

Это варит меня всмятку, хотя заряда внутри, как в взведённой гранате.

Под напором её ладоней послушно откидываюсь на спинку кресла, навостряя уши, пока Аня тянет вверх подол платья, соблазнительно покачивая бёдрами и подтверждая статус девушки с фигурой в форме самой охуенной гитары.

— Видеть, как ты твердеешь… провоцировать такие реакции… — продолжает она как ни в чем не бывало. — Это порой пробирает до дрожи…

Язык прилипает к небу, а взгляд — к её лицу.

Это я не пил на именинах у друга, а Анька — да. Возможно, чуть больше, чем обычно. Замечаю это только сейчас по блестящим глазам и розоватым щекам.

Расслабленная. Честная. Без брони.