ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я буду безумно скучать.

Уголки губ трогает улыбка, когда платье без тени сожаления летит в противоположный угол комнаты и приземляется где-то у письменного стола.

Во рту пересыхает, когда я возвращаю взгляд к стройной фигуре жены, разглядывая чёрный комплект белья — стринги и бюст без поролоновых вставок и пуш-апа. Ей это никогда и не было нужно. Идеально округлая, высокая грудь с тугими вишнёвыми сосками, проступающими сквозь полупрозрачную ткань. Я знаю, какие они на вкус и как меняются под языком, когда я дразню их кончиком. Теперь они в моём пользовании. С тех пор, как Аня перестала кормить — в единоличном пользовании.

— Мне нравится трогать тебя везде, — сбавляет тон до шепота, упираясь ладонями в мои колени. — Руками. Языком. Это не кажется чем-то неправильным. Даже наоборот.

— Хорошо… — хрипло выдыхаю.

Я слегка двигаю бёдрами вверх и вниз, потому что к пряжке ремня касаются её пальцы. Самообладание летит под откос. В самое пекло, блядь. Одно очевидно наверняка: усидеть спокойно, как ни крути, невозможно, когда моя жена опускается передо мной на колени.

Звук открываемой молнии проходит по всем нервным окончаниям. Прерывистое дыхание у живота заставляет мышцы непроизвольно сократиться. Я прикидываю, что будет дальше, но всё равно не успеваю ровно вдохнуть, потому кровь уже разбавляется смесью жара и похоти, расползающихся по позвоночнику электрическим током.

Член выстреливает наружу, как стрела из тетивы.

Влажные губы. Тёплый рот. Неторопливые движения языка вокруг головки. Всё вместе вышибает из головы лишнее, оставляя только одну-единственную мысль: моя жена впервые делает мне минет. И я даже не представляю, сколько впереди еще таких открытый.

Стискиваю челюсти. Втягиваю воздух носом, постепенно выходя из оцепенения.

Моя рука погружается в распущенные волосы, мягко задавая нужный ритм.

В ушах гудит, как в реактивной турбине. Дыхание учащается, а грудная клетка вибрирует от сдерживаемого стона, который всё труднее контролировать. Вернее, почти невозможно, потому что, когда Аня открывает глаза, и наши взгляды схлёстываются в молчаливом противостоянии: кто кого, я стону, как пацан.

Ответ я знаю уже сейчас. Заранее. Она меня. Даже когда седлает мои бедра и начинает дрожать спустя два толчка, и я полностью перенимаю инициативу, набирая темп и ускоряясь. Она. Меня. И это нихера не капитуляция, а лучший исход из всех возможных.

74

74

Анна

Я просыпаюсь на рассвете. В цепком кольце рук, обвивающих мою талию.

Видеоняня подсказывает, что дочь уже настойчиво требует внимания, но Пашка не реагирует ни на один звук, как и на то, что я осторожно высвобождаюсь из его объятий и выскальзываю из-под одеяла.

Голая, разгорячённая. С растрёпанными волосами.