Я буду безумно скучать.
Уголки губ трогает улыбка, когда платье без тени сожаления летит в противоположный угол комнаты и приземляется где-то у письменного стола.
Во рту пересыхает, когда я возвращаю взгляд к стройной фигуре жены, разглядывая чёрный комплект белья — стринги и бюст без поролоновых вставок и пуш-апа. Ей это никогда и не было нужно. Идеально округлая, высокая грудь с тугими вишнёвыми сосками, проступающими сквозь полупрозрачную ткань. Я знаю, какие они на вкус и как меняются под языком, когда я дразню их кончиком. Теперь они в моём пользовании. С тех пор, как Аня перестала кормить — в единоличном пользовании.
— Мне нравится трогать тебя везде, — сбавляет тон до шепота, упираясь ладонями в мои колени. — Руками. Языком. Это не кажется чем-то неправильным. Даже наоборот.
— Хорошо… — хрипло выдыхаю.
Я слегка двигаю бёдрами вверх и вниз, потому что к пряжке ремня касаются её пальцы. Самообладание летит под откос. В самое пекло, блядь. Одно очевидно наверняка: усидеть спокойно, как ни крути, невозможно, когда моя жена опускается передо мной на колени.
Звук открываемой молнии проходит по всем нервным окончаниям. Прерывистое дыхание у живота заставляет мышцы непроизвольно сократиться. Я прикидываю, что будет дальше, но всё равно не успеваю ровно вдохнуть, потому кровь уже разбавляется смесью жара и похоти, расползающихся по позвоночнику электрическим током.
Член выстреливает наружу, как стрела из тетивы.
Влажные губы. Тёплый рот. Неторопливые движения языка вокруг головки. Всё вместе вышибает из головы лишнее, оставляя только одну-единственную мысль: моя жена впервые делает мне минет. И я даже не представляю, сколько впереди еще таких открытый.
Стискиваю челюсти. Втягиваю воздух носом, постепенно выходя из оцепенения.
Моя рука погружается в распущенные волосы, мягко задавая нужный ритм.
В ушах гудит, как в реактивной турбине. Дыхание учащается, а грудная клетка вибрирует от сдерживаемого стона, который всё труднее контролировать. Вернее, почти невозможно, потому что, когда Аня открывает глаза, и наши взгляды схлёстываются в молчаливом противостоянии: кто кого, я стону, как пацан.
Ответ я знаю уже сейчас. Заранее. Она меня. Даже когда седлает мои бедра и начинает дрожать спустя два толчка, и я полностью перенимаю инициативу, набирая темп и ускоряясь. Она. Меня. И это нихера не капитуляция, а лучший исход из всех возможных.
74
74
Анна
Я просыпаюсь на рассвете. В цепком кольце рук, обвивающих мою талию.
Видеоняня подсказывает, что дочь уже настойчиво требует внимания, но Пашка не реагирует ни на один звук, как и на то, что я осторожно высвобождаюсь из его объятий и выскальзываю из-под одеяла.
Голая, разгорячённая. С растрёпанными волосами.






