ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я передаю Алиску крестной, смотрю на электронное табло и пытаюсь вчитаться в названия рейсов, хотя буквы сливаются в одно размытое пятно.

Когда Паша подходит ближе, обходя Антона, я не сразу собираю всю концентрацию, чтобы поднять на него взгляд. Чтобы выглядеть спокойно и невозмутимо на глазах у присутствующих. Тем более, как мне казалось, в спальне мы попрощались более чем достаточно. Более, чем горячо, чтобы не прощаться уже здесь.

Паша заглядывает мне в лицо, обнимает за затылок и привлекает к себе. На заднем плане слышится нервный смешок свёкра и его фраза о том, можно ли кричать: «Горько».

Колени слабеют.

Я вздыхаю и тяну мужа за ткань свитера. Прижимаюсь носом к его шее и прикрываю глаза. Последнее, что успеваю заметить, — как свекровь толкает Константина Сергеевича локтем под ребро и тепло улыбается. Похоже, она только сейчас заметила обручальные кольца на наших пальцах и всё-всё поняла.

Этот поцелуй — тягучий и медленный. Мы целуемся, сплетаясь губами на глазах у всего аэропорта, что для меня вообще нехарактерно. Но сейчас я не думаю ни о чем, кроме темпа и вкуса этого поцелуя. Чуть жадного, немного неровного. Но точно не последнего.

— Напиши мне что-нибудь, — просит Паша, касаясь лбом моего.

— Хочешь начать переписку?

— Да, — протяжно отвечает, дёргая уголками губ. — Да, хочу. Ты ведь так и не ответила тогда на блиц-опрос.

Я разжимаю пальцы, улыбаясь в ответ.

Провожаю высокую фигуру мужа, пока он не исчезает из виду. Свёкры обещают подвезти меня домой, и я сажусь на заднее сиденье вместе с Алисой, открывая диалог с Пашей.

Как поддерживать связь, разогревать интерес и оставаться рядом, когда нас разделяют тысячи километров, — опыт у нас уже есть.

Сердце ускоряет ритм, когда я вижу зелёный кружок у знакомой аватарки.

Паша онлайн.

Паша печатает…

Эпилог

Эпилог

Три года спустя

А: «Красное или белое?»

Отправляю сообщение и только потом понимаю, что звучит так, будто предлагаю вино.

Но мой муж, похоже, воспринимает это иначе. Я бы сказала — кардинально. Мне бы и в голову такое не пришло.

П: «Давай без».

А: «Хм… Я в курсе твоих сексуальных предпочтений, Бессонов. Но сейчас речь идёт не о белье, а о платье, в котором я пойду на именины к Вероничке Калинишевской. Просто фотки не прогрузились».

У меня два снимка, сделанные перед зеркалом.

На одном я в белом облегающем платье с разрезом на бедре.

На другом — в красном, коротком и с глубоким вырезом, открывающим плечи.

Позы чуть провокационнее, чем следовало бы, но ровно настолько, чтобы не скатиться в пошлость, а заинтриговать и удержать внимание.

Прикрепляю вложения. Слежу за появляющимися галочками. Сообщение не только доставлено, но и прочитано.

Пока жду ответа, нервно прикусываю губу и отбиваю каблуком по полу нетерпеливый ритм.