ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я издаю протяжный стон и впускаю настойчивый язык, толкающийся между моих губ. В безусловном порыве не просто отвечать, а подчиняться.

Паша пододвигается ближе, вдавливаясь грудной клеткой в мои лопатки и не оставляя между нами ни сантиметра зазора. Сплетая наши ноги, окутывая теплом и щекоча кожу лёгкой порослью волосков.

Тело бросает в жар. Я чувствую трение члена о бедро, завожу руку за спину и обхватываю его ладонью. Твердый, пульсирующий, горячий. Он требовательно дёргается, наливаясь всё сильнее с каждым движением моей руки вверх и вниз.

Я не думала, что у нас вообще будет прелюдия, но тону в ней так глубоко, что громкая мелодия будильника звучит как издёвка, потому что выдёргивает из сладкой неги и заставляет сердце неприятно сжаться от досады.

— Твою мать… — хрипло возмущается Паша и тянется через меня к телефону, чтобы зажать боковую кнопку.

Ленивые ласки, будто по тумблеру, переключаются в более скоростной режим.

Перевернув меня на спину и раздвинув коленом ноги, Паша скользит по мне взглядом от макушки до пят. Чуть дольше, чем нужно, задерживаясь на развилке между бёдер.

Голый, возбуждённый. Неприлично привлекательный в этом состоянии.

— Что? — спрашиваю, хватая ртом воздух, когда он сжимает мои колени и разводит их шире.

— Ты сейчас решишь, что я доёбываюсь до твоей внешности, — произносит с запинкой, словно извиняясь.

— Возможно, решу.

Я реагирую на это насторожено. Слегка хмурюсь, немного отползаю назад. Но стоит мне только сделать это, как Паша снова сокращает расстояние.

— Не трогай больше эту полоску, — кивает вниз. — Пожалуйста. Меня кроет, когда я её вижу.

— Прямо-таки кроет?

— Да.

— Я подумаю, — тихо откликаюсь.

Это признание заливает лицо яркой краской. Не успеваю я обдумать услышанное, как Паша устраивается между моих ног, тянет меня к себе и врезается сразу, до упора.

Мы одновременно срываемся на протяжный, рваный стон.

Дневной свет, заливающий комнату, не скрывает ни движений, ни звуков, ни эмоций на наших лицах. Он больше не смущает. Наоборот, делает нас честнее и ближе.

Диван скрипит.

Я ласкаю грудь, подрагивающую в такт его толчкам. Сжимаю соски, будто подаю сигнал: куда смотреть и как смотреть. Заставляю Пашу терять самообладание, ускоряться. Метаться. Дышать чаще и резче.

Его руки стискивают мои бёдра, приближая к себе и впечатывая нас друг в друга, пока оргазм не обдаёт искрами живот. Судя по напряжению мышц и дрожи, пробегающей по крепкому мужскому телу, мы с мужем финишируем практически одновременно.

— Две минуты, — произносит Паша, выскальзывая из меня. — Отдышусь, и буду собираться.

Две минуты, разумеется, растягиваются на десять. Может, и больше. Я не засекаю время, просто перебираю светлые волосы на затылке мужа, плавно переходя к вискам и лбу.