Оказалось, что четыреста экземпляров в неделю после выхода из типографии – это отличный результат для первой книги нового писателя. Он успокоил меня: хоть цифры и кажутся небольшими, они будут увеличиваться каждую неделю.
Так и оказалось. На следующей неделе тоже было продано около четырехсот экземпляров «Элантриса», и через неделю примерно столько же. Продажи «Элантриса» никогда не опускались значительно ниже этой цифры, и так продолжалось лет десять. Как та пресловутая бегущая черепаха, «Элантрис» потихоньку лидировал в моей карьере, и сейчас его суммарный тираж – сотни тысяч, хоть он не попал в список бестселлеров, по нему не снимали фильм и (пока что) у него нет продолжения.
Как же так получилось? История «Элантриса» до его публикации так же неспешна и стабильна, как и показатели его продаж. Пока в моей голове рождались картины «Пути королей» из цикла «Рожденный туманом», я понемногу работал над странной обособленной книгой, будучи вдохновлен идеей о городе-тюрьме для прокаженных зомби. К тому времени я писал уже несколько лет и завершил несколько романов, хотя ни один из них еще не был издан.
Однако «Элантрис» был первой книгой, за которую я сел, окончательно решив, что хочу писать эпическое фэнтези. В ней впервые отразились мифология, персонажи и магия Космера.
Четыре года спустя, когда мне позвонил редактор с предложением о покупке прав на книгу, я был искренне потрясен. Я рассылал в разные издательства рукопись «Рожденного туманом» и только что закончил черновой вариант «Пути королей». И тем не менее первым увидел свет не экшен и не огромный выстроенный мир. Первым был задумчивый роман о человеке, пытающемся создать общество из отщепенцев, о женщине, идущей против навязанной ей роли, и о жреце с кризисом веры.
Я мог бы много страниц рассуждать о том, что меня вдохновляло при написании романа (собственно, я так и сделал в разделе «Библиотека» на моем сайте, где опубликовал заметки к каждой главе и удаленные сцены). Сарин списана с моей подруги Энни. Хратен уходит корнями в мою бытность мормонским миссионером. Магия родилась из интереснейшей корейской и китайской письменности. Раоден, в свою очередь, обязан существованием моему желанию хоть раз поведать историю о человеке без глубокого трагического прошлого. О простом порядочном человеке, попавшем в ужасную ситуацию.
Но хотя прообразы и идеи довольно интересны, они не объясняют почему; они только немного затрагивают вопрос «как?». Почему мои поклонники так любят «Элантрис»? Почему многие из них по-прежнему называют его самым любимым из моих романов? Почему он производит такое впечатление?
Хотел бы я знать.
Я часто называю себя чертежником. Мне нравится, когда сюжет тщательно проработан, а слова подобраны еще до начала первой главы.






