И тем не менее при написании каждой книги происходит нечто необъяснимое – что-то, связанное с процессом творчества, с вычленением лейтмотива и персонажа, с отказом от каких-то поворотов сюжета (и не важно, насколько тщательно они продуманы) в пользу новых открытий. В конце каждой книги я честно спрашиваю себя: «Ты это хотел написать?» И отвечаю: «Нет, но вышло лучше».
Глядя на «Элантрис», я считаю, что живучее наследие этой книги нашло отражение в том эффекте, который она оказала на меня. Она остается мягким напоминанием, что не в каждой динамичной сцене должно быть два бойца с мечами и что судьба одинокого мужчины в гниющем городе может быть более захватывающей, чем столкновение армий. «Элантрис» доказывает, что книга может содержать магию, но не показывать ее до последних глав.
Я неимоверно горжусь этим произведением. За многие годы работы мой стиль улучшился, а повествование возмужало, но я считаю крайне важным помнить, что захватывающий, страстный рассказ об интересных персонажах важнее сложной системы магии или череды эпических боевых сцен.
Подлинное волшебство содержится в персонажах и эмоциях. Шепот «Элантриса» не дает мне забыть об этом.
Брендон Сандерсон Февраль 2015 г. * * *
Попрошайка Хойд сидел на склоне горы и осторожно снимал с лица повязки. Небольшой каменный бассейн рядом с ним был полон кристально прозрачной воды. Бассейном его можно было назвать только с натяжкой; в самом глубоком месте вода едва доставала до пояса. Хойду доводилось мыться в ваннах глубже этого водоема.
За спиной лучезарно сиял Элантрис. Мягкое, обнадеживающее свечение как будто поднималось высоко в небо, во владения самого Неизвестного бога.
Хойд наконец снял с лица повязки, драматическим жестом сдернул перчатки и вытянул перед собой руки с растопыренными пальцами.
Кисти выглядели точно так же, как и накануне, когда он их бинтовал.
– Проклятье!
– Ты же не ожидал изменения всерьез.
– Пожалуй, – признал Хойд, оглядывая руки в последней надежде обнаружить сияние под кожей, но не заметил даже малейшего намека на свет.
– Хоед, ты бы ощутил изменения раньше.
– Хойд, – поправил он. – Довольно значительная разница.
– Я так и сказал, Хоед.
– Не важно.
Хойд встал и рассеянно отряхнул штаны, подняв облако пыли. Точно, ведь на нем одежда попрошайки.
Он обернулся и оглядел своего компаньона – парящий темный шар размером с арбуз. Каким-то образом тот втягивал свет, и Хойд не мог различить толком поверхности. Шар будто сливался с воздухом, искажая все вокруг, словно камень, упавший на туго натянутое шелковое полотно. Его покрывало кольцо загадочных символов; они дугой сбегали до самого низа и возвращались наверх.
– Ну? – спросил шар.






