Егор заметил, что эти дети вовсе не пытаются догнать, как бывало до войны, радостно и весело, любой автомобиль. Они тихонечко шли вдоль дороги, истощенные и обессиленные голодом, и смотрели на проезжавших, едва заметно улыбаясь.
Егор снова зло прохрипел и плотно стиснул зубы. Он отвернулся и стал смотреть на Каманина, вид которого, в отличие от вида изможденных ребятишек, которым он ничем не мог помочь, внушал уверенность в собственных силах. Егор знал, кого будет просить в госпитале об особом отношении к герою-товарищу, он обязательно найдет изувеченного ранением и потому оставленного служить в медицинском подразделении батальонного комиссара, которого тоже будет уговаривать о содействии. И тот не откажет. Он фронтовик. Он все поймет.
Машина въехала в большое селение, в котором Егор был совсем недавно. Вот и госпиталь, который он покинул после лечения, получив направление служить в разведке. Его встретили, как и три недели назад, посты красноармейцев, позиции зенитчиков с наблюдателями, непрерывно смотрящими в бинокли, длинные и петляющие линии траншей с ответвлениями для входов в блиндажи. Кое-где кипела строительная работа – солдаты-саперы обрабатывали бревна и доски. Дымила полевая кухня. Пророкотал проехавший навстречу мотоциклист в кожаном реглане и в больших очках, которые делали его похожим на причудливую рыбу. Наконец показался купол старой церкви, послужившей Егору верным ориентиром.
Машина остановилась, Егор спрыгнул на землю и, вцепившись в обшивку кузова, вместе с шофером стал откидывать борт с той стороны, где лежал раненый Каманин. Из ближайшей избы, в которую еще в феврале вносили только что прибывшего в госпиталь красноармейца Щукина, выбежали санитары с носилками и две медсестры. Старшина, приехавший вместе с Егором, шустро принялся помогать. Не найдя себе места возле них, парень, пересилив себя, помог своему недругу Миронову покинуть кузов машины и передал его медицинской сестре.
Глазами Егор проводил носилки с Каманиным. Как только дверь за ними закрылась, он бегом направился в маленький деревенский домик, где размещалось рабочее место комиссара госпиталя. На пороге его встретил часовой из числа раненых, лечение которых подходило к концу и которых начинали постепенно привлекать к караульной службе и несложным работам по хозяйству.
– Боец, мне к батальонному комиссару! – выкрикнул Егор, наткнувшись на солдата с винтовкой.
– Нет его, – растянуто ответил часовой, крепкий, плечистый молодой парень, возрастом не старше самого Щукина, – на станцию ушел еще утром. Там его ищи.
Разведчик ненадолго задумался.
– Про санитарный поезд говорил. Подать его вот-вот должны для эвакуации тяжелораненых, – закончил солдат.






