ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В пятой, заключительной части серии о расследованиях инспектора полиции Элены Бланко возглавляемый ею отдел вступит в яростную схватку с самым опасным преступником. ... За серией жестоких преступлений, шокировавших жителей Мадрида, стоит таинственный Клан. В процессе расследования становится ясно, что это могущественное сообщество, в котором наряду с представителыми криминального мира состоят бизнесмены и политики, журналисты и военные, судьи и полицейские… Влияние Клана безгранично, жестокость его безмерна. Его убийцы расправились со всеми, кто решался ему противостоять. Команду Элены Бланко это не остановит. Они пойдут до конца.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Весь бильярдный зал принадлежал только им одним. Когда он вошел, Асенсио потешался над манерой Сантоса держать бильярдный кий. – Смотри, это ж проще простого!.. С большим апломбом, ни на кого не глядя, напрягаешь жопу и… о-па! – Следи за языком, здесь дети… – одернул его Эухенио Сарате. – Ты, Строптивец, не слушай этих сеньоров и держи кий как следует. Оставь фанту на потом. В тот день он пришел в бильярдную со своим сыном Анхелем, которого называл Строптивцем. Анхель пил фанту за крайним столом и не очень интересовался игрой. Этот парнишка с озорными глазами любил держаться в тени отца, словно тот был самым большим и красивым деревом в лесу. Гальвес взял у официанта заказанный еще при входе виски и ушел в дальний угол, подальше от Эухенио Сарате и его сына. Сантос уселся перед маленьким Анхелем и стал смешить его неуклюжими фокусами. Зажав зажигалку в одном кулаке, он извлекал ее из другого. К Гальвесу подошел Рентеро и предложил ему кий, но тот отказался. Он понимал, что не сможет сделать ни одного карамболя и тем выдаст себя с головой. Ни прогулка по улице, ни второй стакан виски не помогли унять бешеный стук в груди, начавшийся сразу же после того телефонного звонка. – Ты поговорил с Сипеени? Гальвес кивнул. Ни сам Рентеро, ни Сантос, ни другие члены группы никогда не разговаривали с шефом. Они даже не знали, как он выглядит. Гальвес был единственным из всех, кто с ним встречался, знал, когда Сипеени прибывает из Африки и когда уезжает обратно, сам заключал сделки, проводил платежи и отдавал приказы остальным, но гордиться этим ему не приходилось. – Он хочет, чтобы мы отправили оружие сейчас же. Как частенько бывало в последнее время, Мануэль недовольно скривился. Он считал, что они слишком далеко зашли и что пора остановиться. Но Гальвес, а в глубине души и сам Рентеро понимали: это невозможно, и роковую ошибку они совершили тогда, когда согласились на первую пустяковую взятку, поскольку, однажды поддавшись соблазну, отрезали себе все пути назад. Мораль похожа на карточный домик: тронь его, и он рухнет целиком. – Вчера я видел передачу о войне в Либерии… Какое варварство! Мне стыдно думать, что мы отправляем им оружие, чтобы мальчишки убивали целые семьи, – прошептал он, страдая от отвращения к самому себе. – Мы все это уже обсуждали, – отмахнулся от его возражений Гальвес. – Я иду домой, в девять вечера встречаемся на складе в Вальекасе. – Мы идем туда все? – Да. – Сарате тоже? – Тоже. Направляясь к выходу, он не осмелился поднять глаза на Эухенио Сарате и его сына, постарался проигнорировать взгляды Асенсио и Сантоса, и даже Рентеро не объяснил своего решения позвать Сарате на склад, где хранилось оружие из Алавы.