Сам Рикардо, с растрёпанными волосами и безумным блеском в глазах, метался, как загнанный зверь. Удар Дино был точен, болезнен и унизителен.
Визг Рикардо, переходящий в хриплый рёв, обращался к перепуганным подчинённым:
– ЗАДЕРЖАНЫ»»?! Как ЗАДЕРЖАЛИ?! МОИ ГРУЗЫ ГНИЮТ НА ГРЯЗНЫХ ПРИЧАЛАХ! ЭТОТ ПОДОНОК ДИНО! ОН ОСМЕЛИЛСЯ?! ОН – ТРУС, КОТОРЫЙ ПРЯЧЕТСЯ НА ОСТРОВЕ СО СВОЕЙ ШЛЮХОЙ!
Его соратник Энцо ответил робко, пытаясь вставить слово:
– Босс, это не просто задержки… Он выстроил стену! Каждый наш контрагент под колпаком. Банки задают дурацкие вопросы, инспекции сыпятся как из рога изобилия… Он душит нас в зародыше. Бьёт по кошельку. По самому больному…
Рикардо рванулся к Энцо, схватив его за лацканы пиджака. Глаза налились кровью:
– ДЕНЬГИ?! ДЕНЬГИ – ЭТО ПЫЛЬ! ОН УКРАЛ МОЮ НЕВЕСТУ! ОСМЕЯЛ МЕНЯ ПЕРЕД ВСЕМ НЕАПОЛЕМ! ПЕРЕД ОТЦОМ!
Он отшвырнул Энцо, его дыхание стало прерывистым, слюна брызгала с губ:
– Я РАЗДАВЛЮ ЕГО! НАЙДИТЕ СЛАБОЕ МЕСТО! ДЫРУ В ЕГО БРОНЕ! И…
Внезапная, леденящая тишина. Лицо Рикардо исказилось в чудовищной гримасе «»озарения»». Голос стал шёпотом, полным садистической сладости:
– Приведите ко мне эту… Софи. Живую. Я хочу, чтобы она увидела, как её «»демон»» ползает у меня в ногах. Хочу слышать, как она молит меня о пощаде… перед тем, как сломать её. Окончательно.
Тишина в кабинете стала гробовой. Даже Энцо побледнел. Безумие Рикардо перешло в новую, куда более опасную фазу. Он перестал играть в войну кланов. Грань была перейдена. То, что начиналось как территориальный спор, как торг за влияние, выродилось в нечто иное – тёмное, липкое, почти интимное. Рикардо больше не сражался за власть. Он сражался с ними. С ним. С ней. Софи перестала быть разменной монетой – она стала символом всего, что он не мог получить. И поэтому должен был растоптать. Буря, поднятая Дино на далёком острове, докатилась до Неаполя, и Рикардо встретил её с распростёртыми объятиями. Он готов был утонуть сам – лишь бы утянуть на дно и их.
Мост через Бездну.
Софи стояла у окна, наблюдая, как Дино в своём кабинете, освещённом холодным светом мониторов, отдавал приказы с ледяной точностью. Каждое его слово, каждый жест стратега резали по живому. Её мир раскалывался на части с гулким треском:
Одна часть: Дино. Мужчина, чья ярость была щитом для неё, чья безжалостность стала ответом на угрозу, направленную ей. Он вёл войну, чтобы защитить то, что считал своим. Её.
И всё же – отец. И всё же – кровь. Ненависть к нему не отменяла того, что при одной мысли о его смерти внутри что-то обрывалось, падало в ледяную пустоту. Она ненавидела его. Но не могла позволить ему умереть. Не так. Не сейчас.
Она стояла посреди своей роскошной комнаты, глядя на далёкие, холодные огни Неаполя. Они были как звёзды в другой галактике.






