Фразы Дино – «»крот»», «»особый приём»», «платить гораздо больше» – били молотом в висках, материализуя картины крови и разрушения, где лицо отца было в центре. В груди разрывалось отчаянное чувство ответственности. Она была спусковым крючком. Она должна была попытаться погасить фитиль, пока взрыв не уничтожил всех.
Нельзя было просто ждать. Дино был её любовью, её убежищем в этом аду, но Энрике… Он был её детством, её корнями. Пусть предал, пусть разменял – отвернуться и смотреть, как его стирают в порошок в войне с человеком, которого она любила? Невозможно. Попробовать.
Когда шаги Дино затихли в коридоре, Софи подошла к окну, обхватив себя руками. Тень мелькнула в дверном проёме. Вара. Всегда чуткая, как старый барометр, предсказывающий бурю.
Она вошла тихо, с тревогой в глазах.
– Мисс Софи? Вы… как лёд. Что случилось?
Софи повернулась. Глаза – огромные, тёмные, полные немой мольбы и стальной решимости:
– Мне нужно поговорить с отцом, Вара. Сейчас же.
Лицо Вары застыло, выдавая неподдельный шок. Она отступила на шаг, будто Софи произнесла приговор.
– Мисс… вы не можете! Остров… он запечатан. Босс… он… – она не договорила, но страх перед гневом Дино был красноречивее слов.
Софи шагнула к ней, схватив за руки. Голос – шёпот, но каждый слог – как удар наковальни:
– Пожалуйста! Ты видишь, что происходит! Они убьют друг друга! Моего отца… и… его! Я должна попытаться остановить это! Хотя бы поговорить!
Вара смотрела в её глаза. Видела не истерику, а страшную, взрослую решимость и боль. Верность Дино была её религией. Но сострадание к этой девушке, попавшей в жернова мужских амбиций, дрогнуло в старой гувернантке. Внутренняя борьба отразилась на её лице – морщины углубились, губы задрожали.
Вара сделала глубокий, тяжёлый вздох. Голос сорвался:
– Я… не могу вас отправить. Это смерть. Но…
Она оглянулась, словно боясь теней.
– Есть… один канал. Аварийный. Спутниковый. Его не прослушивают обычные сканеры. Но босс… если узнает…– она сглотнула. – Я попробую подключить вас. Риск… огромный. Для всех.
Надежда Софи острая и болезненная, пронзила грудь:
– Спасибо, Вара! Спасибо! Скажи ему… скажи, что это я. Только я.
Вара кивнула и скрылась. Ожидание стало пыткой. Каждая секунда растягивалась в вечность. Софи ходила по комнате, представляя лицо отца – не гневное, каким оно было в последнее время, а каким она помнила его в детстве: улыбающимся, сильным, несущим её на плечах. «»Услышь меня, папа. Ради всего святого, услышь»».
Когда Вара вернулась, она была бледна как полотно. В руках – неуклюжий, тяжёлый спутниковый телефон.
Руки Вары дрожали, когда она протягивала телефон. Она держала его кончиками пальцев, словно тот обжигал – или словно боялась, что голос на том конце услышит её дыхание.






