Прошло пару десятков секунд, за которые немецкие артиллеристы получили подтверждение от своего авиаразведчика и последовали сразу сотни других.
Ровно через десять минут, после начала немецкой артподготовки нанесла удар фашистская авиация. В этом идеальном вполнении временного графика чувствовалась присущая немцам пунктуальность. Ведь при таком исполнении предварительно разработанного плана, совсем по другому воспринимаются пункт приказа о наступлении доведенного до войск. Зная об этом офицеры противника не мучаются сомнениями, им остается просто исполнять приказ! У меня от этого маленького открытия даже испарина вступила на лбу…
Сразу как только самолеты сбросили бомбы на наши позиции, вдалеке загудели моторы и бронетехника пошла вперед. Почти как у Владимира Семеновича: «По ржаному полю, за метром, метр, идут по Украине солдаты группы 'ЮГ»!«. Говорят, что исключительно из-за рифмы он пошел на этот небольшой исторический подлог. За фашистскими танками густой темной массой, как саранча двигалась мотопехота. А это уже по Митяеву… Чего это меня пробило сейчас на песенные ассоциации? Но как говорят в народе слов из песни не выкинешь: Там сквозь березовый конвой, ползет лавина 'саранчи», на город за твоей спиной… Эту песню я впервые услышал на Грушинском фестивале год назад, когда мы ездили на Волгу к родне моей жены. Как парень пел…
― Мать честная, сколько их прет! ― Не выдержав, воскликнул Знаменский. И что для меня было особо приятно, так это то, что в голосе его слышался скорее азарт, нежели опаска.
В ТЗК с его отличной оптикой, мне было отлично видно, как немцы собрав в ударный кулак, все что уцелело после нашей контрподготовки и налетов, бросили в атаку на гребень, где к этому времени успел окопаться передовой отряд капитана Калинина.
Впервые я наблюдал как немцы реально наступали. Это было восхитительно! От натурального мандража по всему телу, я какое-то время не мог нормально собой владеть. Меня успакаевало только то, что больше половины присутствующих тут офицеров испытывали тоже самое. Только один из них, аккуратно оттеснив меня от других, негромко произнес:
— Это сейчас пройдет командир, просто мощный выброс адреалина в организм.
— Знаю. Просто давно не был в боевой обстановке… ― и доставая плоскую фляжку с коньяком, добавил, ― есть средство, иначе сдуюсь. Прикрой… ― И когда он еще болье надвинулся на меня, я сделал добрый глоток коньяка и покатав его во рту пустил дальше в желудок.
— Ну а я водовкой снимаю напряг в таких случаях. ― И достав обычную солдатскую фляжку не стесняясь хлебнул из нее.
Многие заметили наше «лечение», и старательно отводили глаза.






