Да и дочке теперь придется объяснять, кто такие наложницы и для чего они нужны. О, вот и мои жены. Сейчас я вас представлю. Куда вы, господа?
— По какому поводу веселишься? — подошла к Олегу несколько успокоившаяся Маша.
— Да вот, потенциальных невест вами пугаю. Те как слышат фразу «четвертая жена», так убегают прочь вперед собственного визга.
— Как ты можешь! — рассмеялась Алёна. — Ты рушишь надежды бедных девушек.
— Они, эти надежды, были разрушены еще месяц назад.
Вернулась Вера. Вернее, её вернул кавалер.
— Над чем смеётесь?
— Над наивностью некоторых особо ушлых господ. Как в них сочетаются столь противоречивые качества, я даже не могу себе представить.
Маша улыбнулась:
— Видимо, они считают себя не просто хитрыми, а самыми хитрыми. И обижаются, когда суровая реальность бьёт их по лбу. Девочки, вы не хотите попудрить носики? В таком случае, Олежек, мы тебя ненадолго оставим.
Девчонки дружно снялись с места и упорхнули по своим делам. Олег же спустя недолгое время решил, что ему пора подкрепиться. Там, у фуршетных столов, в момент поглощения вкуснейших канапэ, его окликнули со спины:
— Господин Песцов?
Олег медленно повернулся, пытаясь быстро прожевать уже попавшее в рот. Перед ним стоял немолодой уже мужчина, одетый настолько безукоризненно, что придраться не смогла бы самая строгая учительница этикета. Судя по выговору, иностранец. Дорогие запонки с бриллиантами, на правой руке перстень, с виду похожий на родовой, но надетый не на тот палец.
— Мы знакомы?
Олег после долгих тренировок научился поднимать одну бровь и сейчас решил применить навык.
— К сожалению, нет, — спокойно заметил незнакомец. — Позвольте представиться: сэр Реджинальд Феррет[1].
Несмотря на явственный акцент, иностранец говорил по-русски свободно. Наверняка специально изучал язык и, к тому же, имел немалую практику. Купец? Дипломат? Скорее всего, последнее.
— Чем обязан? — повторно вздёрнул бровь Олег.
— Меня попросили переговорить с вами хорошие знакомые из Европы. Дело в том, что незадолго до смены власти в Диком поле туда отправился посланник. При себе у него были некие бумаги, обладающие безусловной ценностью для Европы и совершенно бесполезные для вас. Мои знакомые хотели бы эти бумаги вернуть. На всё остальное, что есть при себе у посланника, они не претендуют. На самого посла, кстати, тоже.
— Понятно, — задумчиво произнес Песцов. — Ваши работодатели решили, что посланник рассказал мне всё, что мог, и бо́льшего ущерба причинить Европе уже не может. Зато может, вернувшись, под кружечку портера поведать чего-нибудь лишнего газетчикам. И чем избавляться от него в Европе, рискуя измазаться в дерьме, они предпочитают, чтобы это сделал я в Диком поле.






