ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Олег Песцов отправляется в армию. Все, что ему нужно - пройти обязательный армейский минимум, научиться применять свою магию в бою и поднять статус перед поступлением в академию. Но, как гласит старинная пословица, хочешь насмешить Предков - расскажи им о своих планах. Ниочема – 3 mrSecond Олег Песцов отправляется в армию. Все, что ему нужно - пройти обязательный армейский минимум, научиться применять свою магию в бою и поднять статус перед поступлением в академию. Но, как гласит старинная пословица, хочешь насмешить Предков - расскажи им о своих планах. Пролог Пролог Во время Последней Магической Схватки империя, ослабленная внешними и внутренними врагами, потеряла немалую часть своих территорий. Нашлись люди, пожелавшие властвовать самостоятельно, без оглядки на Петербург, и принялись рвать на куски ослабевшего двухглавого льва. Правду сказать, им активно помогали заграничные дяди, надеясь на полный распад и деградацию огромной страны. Но династия удержалась на троне, империя выстояла, а спустя время, когда появилось достаточно сил, принялась постепенно возвращать утраченное. Каждый раз это вызывало море воплей со всех сторон, требовало великих трат в деньгах и в войсках, но в конце концов империя неизменно забирала своё. Земли возвращались в порядке их важности для государства. И так получилось, что огромный кусок территории на юго-востоке на долгое время оказался без присмотра. Люди, спровоцировавшие отделение его от империи, давно уже умерли, и обширные степи от юго-вост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да и дочке теперь придется объяснять, кто такие наложницы и для чего они нужны. О, вот и мои жены. Сейчас я вас представлю. Куда вы, господа?

— По какому поводу веселишься? — подошла к Олегу несколько успокоившаяся Маша.

— Да вот, потенциальных невест вами пугаю. Те как слышат фразу «четвертая жена», так убегают прочь вперед собственного визга.

— Как ты можешь! — рассмеялась Алёна. — Ты рушишь надежды бедных девушек.

— Они, эти надежды, были разрушены еще месяц назад.

Вернулась Вера. Вернее, её вернул кавалер.

— Над чем смеётесь?

— Над наивностью некоторых особо ушлых господ. Как в них сочетаются столь противоречивые качества, я даже не могу себе представить.

Маша улыбнулась:

— Видимо, они считают себя не просто хитрыми, а самыми хитрыми. И обижаются, когда суровая реальность бьёт их по лбу. Девочки, вы не хотите попудрить носики? В таком случае, Олежек, мы тебя ненадолго оставим.

Девчонки дружно снялись с места и упорхнули по своим делам. Олег же спустя недолгое время решил, что ему пора подкрепиться. Там, у фуршетных столов, в момент поглощения вкуснейших канапэ, его окликнули со спины:

— Господин Песцов?

Олег медленно повернулся, пытаясь быстро прожевать уже попавшее в рот. Перед ним стоял немолодой уже мужчина, одетый настолько безукоризненно, что придраться не смогла бы самая строгая учительница этикета. Судя по выговору, иностранец. Дорогие запонки с бриллиантами, на правой руке перстень, с виду похожий на родовой, но надетый не на тот палец.

— Мы знакомы?

Олег после долгих тренировок научился поднимать одну бровь и сейчас решил применить навык.

— К сожалению, нет, — спокойно заметил незнакомец. — Позвольте представиться: сэр Реджинальд Феррет[1].

Несмотря на явственный акцент, иностранец говорил по-русски свободно. Наверняка специально изучал язык и, к тому же, имел немалую практику. Купец? Дипломат? Скорее всего, последнее.

— Чем обязан? — повторно вздёрнул бровь Олег.

— Меня попросили переговорить с вами хорошие знакомые из Европы. Дело в том, что незадолго до смены власти в Диком поле туда отправился посланник. При себе у него были некие бумаги, обладающие безусловной ценностью для Европы и совершенно бесполезные для вас. Мои знакомые хотели бы эти бумаги вернуть. На всё остальное, что есть при себе у посланника, они не претендуют. На самого посла, кстати, тоже.

— Понятно, — задумчиво произнес Песцов. — Ваши работодатели решили, что посланник рассказал мне всё, что мог, и бо́льшего ущерба причинить Европе уже не может. Зато может, вернувшись, под кружечку портера поведать чего-нибудь лишнего газетчикам. И чем избавляться от него в Европе, рискуя измазаться в дерьме, они предпочитают, чтобы это сделал я в Диком поле.