ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джек Ривер закончил колледж и теперь он дипломированны механик. Решение отметить это событие обернулось дракой и судом. Хорошему механику везде найдется занятие, но в несвободе время тянется долго. И вдруг неожиданное предложение – остаток срока в курортных условиях, где сам себе хозяин. ... На первый взгляд предложение идеальное, но у каждой медали есть обратная сторона. Механик Алекс Орлов Джек Ривер закончил колледж и теперь он дипломированны механик. Решение отметить это событие обернулось дракой и судом. Хорошему механику везде найдется занятие, но в несвободе время тянется долго. И вдруг неожиданное предложение – остаток срока в курортных условиях, где сам себе хозяин. На первый взгляд предложение идеальное, но у каждой медали есть обратная сторона. © Алекс Орлов, 2024 © Алекс Орлов, 2024 1 Рабочее время с утра тянулось долго. То ли дело после обеда, когда надсмотрщик по кличке Гризли уже позевывал и не орал каждые пять минут. А то и вообще исчезал на полчаса в туалете, давая возможность заключенным перекурить и спокойно посидеть на замасленном табурете, просто глядя в окно – туда, где за решеткой была воля. Там и солнце светило не так, как на тюремном дворе и трава была зеленее. А иногда вдоль сельской рокады проходили девушки. Отсюда через пыльные стекла нельзя было разглядеть, красивые или нет, но всем казалось, что там вдоль грунтовки ходили только красавицы. Сидельцы сами дорисовывали в своем воображении, и прекрасные фигуры, и длинные ресницы. Возникали даже споры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Похоже Хворост не врал.

– Ты помнишь Чуню?

– Чуню?

– Ну да, он через полгода после твоей посадки откинулся. Он еще остался тут в городке у какой-то стремной подруги, потом ушел на пилораму работать, так вот именно он к жирняевской бабе и приладился, прикинь!

– Да тихо, он тебя уработает за такие слова, – снова одернул товарища Джек.

– Это была месть, понимаешь? Жирняй его дважды обрабатывал дубинкой так, что разок тот даже на больничку свалил и даже гипс накладывали. А вот теперь ответочка прилетела, прикинь?

– Так чего же ты радуешься, дурак? Он же с нас сегодня шкуру будет живьем снимать!

– Думаешь? – произнес Хворост с озадаченным видом и вскоре на его вопрос пришел ответ. Гризли, безо всякого повода, огрел дубинкой у входа в цех Фредди Бартона.

– Всех перекалечу, ублюдки! – взвыл старший надзиратель и замахнувшись еще раз, все же сдержал себя и ударил по стене, да так что откуда-то сверху свалился кусок штукатурки и разорвался словно граната, обдав белесыми кусками ботинки надзирателя и отутюженные штаны цвета хаки.

Понятно, что и это событие хорошего настроения Гризли не прибавило. Он прикрыл глаза и шумно вздыхал, как паровой молот, чтобы успокоиться и не переколошматить всю бригаду, за что, конечно, его бы тотчас вышвырнули со службы, а другой работы в этом городке не было.

Между тем, бригада встала по местам и приступила к работе.

После первой пары редукторов, сегодня пошли шпоночные агрегаторы, такие же тяжелые, а то и тяжелее редукторов. И тут следовало смотреть в оба, чтобы не выдернуть шпонку раньше проворота вала на блокирующий угол, иначе пружина со сжатием в пару сотен кило, могла вылететь в направлении вала и снести все, что попадалось на пути.

После нескольких несчастных случаев на других участках, шпоночные агрегаторы стали направлять только на участок бригады Джека, поскольку лишь у них имелся дипломированный механик, а в других только самоучки.

Понятно, что тут этому не радовались, поскольку агрегаторы требовали больше времени на “обезвреживание”, а нормативы переработки оставались, как на редукторах.

– Поберегись! – привычно крикнул Джек, осторожно проворачивая вал и чувствуя, как скрежещет в корпусе пружина от скопившейся в ней четвертьтонной силы.

– Ты кому это командуешь, а, сволочь?!! – неожиданно заорал над его ухом Гризли, однако, Джек продолжил работать.

Поставил пружину на стопор и начал крепить петлю кран-балки, которую подогнал Гарри-Хворост, уже онемевший от ужаса, из-за появления рядом с ним раскрасневшегося от злобы лица старшего надзирателя.