Так устроена жизнь: само событие происходит за минуту, а последствий да пересудов о событии — на месяц, а то и на год. Говорят, у полицейских такая работа. Задержание преступника — момент, написание отчетов о задержании — тонна бумаги и вечность времени.
Я вытаскивал из озера останки погибшего и думал, что так и не спросил его имени. Теперь уже и не узнаю. И никто не узнает. А еще подумал, что мне очень не хочется умирать. Вот вообще никак. И уж тем более — самому. Ну вот так если подумать — что бы я с ним сделал, если бы он не достал гренаду? Убил бы? Вряд ли. Чувствую — рука бы не поднялась после разговора. Да и не умею я этого. Взял бы в плен? Ага, оно мне надо, такие пленные? Опять же, из плена можно бежать. У живых всегда есть шансы. А у мертвых… Другое дело, что если бы не толстяк с его электричкой — не было бы сейчас никакой могилы. Лежали бы мы вот так бы оба, облепленные муравьями… брр!
Формирую лопатой аккуратный холмик. Ставлю в изголовье большой круглый валун, что нашел у озера. Надо бы какую-то молитву прочитать, что ли. Хотя вроде бы за самоубийц нельзя молиться, но считать ли этого шведа самоубийцей? Не силен в теологии, так что…
— Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота вечного преставившегося раба Твоего, врага нашего имени мне неведомого, и как благ и человеколюбец, отпусти грехи, и потребляй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, избави его вечные муки и огня геенского, и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих…
Раненого Ерему решили оставить в Печорском монастыре на излечение. Тем более и у майора Стродса, и у Луки Исааковича Симанского были какие-то дела к настоятелю и туда мы бы заехали в любом случае. А раненая нога Еремы делала его полностью неходячим, и тащить его до Пскова представлялось совсем неудобным и для нас, и для него.
Печорский монастырь меня удивил. Даже не так. Ошеломил. Я-то себе представлял монастырь как некие деревянные избушки при церкви, и все. А на деле оказалось — крепость. Настоящая каменная крепость. С высокими каменными стенами, башнями, рвом, все как положено. Причем стены явно не декоративные. На них виднелись выбоины совершенно не природного происхождения. Лука Исаакович с интонациями заправского гида рассказал нам, что в Великую войну эту крепость несколько раз осаждали свеи, но взять так и не смогли.
По размаху Печорская крепость была заметно больше, чем питерская Петропавловская крепость. А может, даже побольше московского Кремля. Ну, мне так показалось. Ничего себе скромная монашеская обитель!
А еще и сам городок Печоры, и окрестные деревни — все они располагались на монастырских землях. И крестьяне этих земель были не государственные, а монастырские.






