ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Некие силы отправили молодого Георгия в прошлое. Век восемнадцатый. Могущественные империи вот-вот сойдутся в кровопролитной Семилетней войне. Наш современник забран в рекруты и брошен в водоворот этих событий. ... Сможет ли он изменить будущее? Совершить подвиг? Например, выжить в рекрутах линейной пехоты восемнадцатого века. Сможет ли он из солдат шагнуть в генералы? А ведь надо не просто выжить. Силы, забросившие Георгия в прошлое, хотят, чтобы он сделал ещё кое-что… Красные камзолы Иван Юрьевич Ланков Некие силы отправили молодого Георгия в прошлое. Век восемнадцатый. Могущественные империи вот-вот сойдутся в кровопролитной Семилетней войне. Наш современник забран в рекруты и брошен в водоворот этих событий. Сможет ли он изменить будущее? Совершить подвиг? Например, выжить в рекрутах линейной пехоты восемнадцатого века. Сможет ли он из солдат шагнуть в генералы? А ведь надо не просто выжить. Силы, забросившие Георгия в прошлое, хотят, чтобы он сделал ещё кое-что… Пролог Пролог Взрослые, рассказывая о своих приключениях, частенько дают такое объяснение своим поступкам: в то время, мол, я был молод и глуп. С высоты прожитых лет хочется дать такую же оценку многим эпизодам своей жизни. Но они, эти эпизоды, сделали меня таким, какой я сейчас. Каким бы я был, если бы обладал тогда послезнанием? И, главное, стало бы все лучше или хотя бы иначе? Может быть, стало бы. Может быть, я был бы лучше, чем сейчас. Может быть, меньше взял бы греха на душу… Но я даже рад, что у меня не бы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А он-то, шведский игрок, и знать про такого не знал! Не было у них там такого! Ай да я! Адмирал Василий Чичагов — слышал это имя?

— А должен разве?

— Эх ты, темнота! Василий Чичагов — это вроде Суворова, только на флоте. Он в четырех сражениях разбил весь шведский флот, причем в каждом из сражений у Чичагова было меньше кораблей, чем у шведов. И все, на этом история Швеции как игрока закончилась.

— А Симанский?

— А что Симанский? У него все хорошо. Дослужился до адмирала, воевал, даже участвовал в сражениях и был награжден императрицей. То есть был не хуже себя того, из их истории. Но на фоне адмирала Чичагова Симанский — лишь один из многих. А шведский игрок подумал, что Симанский — это прям ого-го!

Мужик резко прекратил смеяться и перешел на серьезный тон:

— Это называется — стабилизация. Когда пытаются сделать сильное завихрение — история сопротивляется. И чем сильнее инородное воздействие, тем сильнее сопротивление. Я так думаю, не будь у игрока бронежилета и гранат, не сделал бы Чичагов такую блистательную карьеру. От случайностей никто не застрахован. Талант — его мало иметь. Его еще и развивать надо, и дорогу ему открывать. Болячки отводить, полезные знакомства подкидывать… Целая морока, знаешь ли! И на каждом шагу может нелепая случайность подкараулить. Понимаешь?

Меня внезапно пробило в холодный пот.

— А у меня термобелье… и лекарства для Еремы! Что мне за это будет?

Мужик грустно усмехнулся.

— Да что теперь-то судить? Что-то да будет. Это уже им, другим игрокам решать. Но ты смотри, не зевай. Игроков еще ого-го сколько. И все, заразы, прогрессорствуют, историю в свою пользу гнут. Напрыгнули как свора собак на медведя, только успевай их лапой со шкуры смахивать… — мужик помрачнел, глухо зарычал, а потом вдруг улыбнулся. Широко так, открыто. — Но и мы с тобой парни не промах, да, Жора? Отобьемся! И еще обдерем их малинник!

Это точно.

Мужик отхлебнул и продолжил, но уже с серьезным выражением лица:

— Ты, малец, тоже мне подгадил немножко. Вот зачем было молиться за шведа, а? За самоубийство знаешь какие штрафы дают? Да я бы мог с его самоубийства ого-го сколько поиметь! А ты взял и все штрафы эти аннулировал. Ну вот кто тебя просил?

Ну нет, тут уж я молчать не стану.

— Тебе какая печаль, старый? Надо так было. По-человечески надо.

— Кому надо-то? Кто тебе эту дурь в голову вложил, скажи-ка?

Я насупился. Блин, ведь наверняка завтра придумается какой-нибудь жутко остроумный ответ, с которым всякий согласится. А сейчас только одно в голове крутится, нелепое и бестолковое:

— Надо — и все тут. Не нравится — прикопай меня где-нибудь и играй сам. Только будь уверен: над моей могилкой тоже кто-нибудь помолится. Обязательно.

Мужик как-то резко успокоился.

— Ну надо так надо. Что уж теперь. Сделанного не воротишь.