А он-то, шведский игрок, и знать про такого не знал! Не было у них там такого! Ай да я! Адмирал Василий Чичагов — слышал это имя?
— А должен разве?
— Эх ты, темнота! Василий Чичагов — это вроде Суворова, только на флоте. Он в четырех сражениях разбил весь шведский флот, причем в каждом из сражений у Чичагова было меньше кораблей, чем у шведов. И все, на этом история Швеции как игрока закончилась.
— А Симанский?
— А что Симанский? У него все хорошо. Дослужился до адмирала, воевал, даже участвовал в сражениях и был награжден императрицей. То есть был не хуже себя того, из их истории. Но на фоне адмирала Чичагова Симанский — лишь один из многих. А шведский игрок подумал, что Симанский — это прям ого-го!
Мужик резко прекратил смеяться и перешел на серьезный тон:
— Это называется — стабилизация. Когда пытаются сделать сильное завихрение — история сопротивляется. И чем сильнее инородное воздействие, тем сильнее сопротивление. Я так думаю, не будь у игрока бронежилета и гранат, не сделал бы Чичагов такую блистательную карьеру. От случайностей никто не застрахован. Талант — его мало иметь. Его еще и развивать надо, и дорогу ему открывать. Болячки отводить, полезные знакомства подкидывать… Целая морока, знаешь ли! И на каждом шагу может нелепая случайность подкараулить. Понимаешь?
Меня внезапно пробило в холодный пот.
— А у меня термобелье… и лекарства для Еремы! Что мне за это будет?
Мужик грустно усмехнулся.
— Да что теперь-то судить? Что-то да будет. Это уже им, другим игрокам решать. Но ты смотри, не зевай. Игроков еще ого-го сколько. И все, заразы, прогрессорствуют, историю в свою пользу гнут. Напрыгнули как свора собак на медведя, только успевай их лапой со шкуры смахивать… — мужик помрачнел, глухо зарычал, а потом вдруг улыбнулся. Широко так, открыто. — Но и мы с тобой парни не промах, да, Жора? Отобьемся! И еще обдерем их малинник!
Это точно.
Мужик отхлебнул и продолжил, но уже с серьезным выражением лица:
— Ты, малец, тоже мне подгадил немножко. Вот зачем было молиться за шведа, а? За самоубийство знаешь какие штрафы дают? Да я бы мог с его самоубийства ого-го сколько поиметь! А ты взял и все штрафы эти аннулировал. Ну вот кто тебя просил?
Ну нет, тут уж я молчать не стану.
— Тебе какая печаль, старый? Надо так было. По-человечески надо.
— Кому надо-то? Кто тебе эту дурь в голову вложил, скажи-ка?
Я насупился. Блин, ведь наверняка завтра придумается какой-нибудь жутко остроумный ответ, с которым всякий согласится. А сейчас только одно в голове крутится, нелепое и бестолковое:
— Надо — и все тут. Не нравится — прикопай меня где-нибудь и играй сам. Только будь уверен: над моей могилкой тоже кто-нибудь помолится. Обязательно.
Мужик как-то резко успокоился.
— Ну надо так надо. Что уж теперь. Сделанного не воротишь.






