Никаких предупреждений, никаких предварительных угроз. Раз! И сразу кулаком. Да еще так спокойно… А я не то что сдачи не дал, но даже не успел подумать об этом. Ведь я помню, в наше время отслужившие ребята говорили, что надо в первые же дни себя поставить. Иначе туго придется. Неужели я лох какой и меня теперь все гнобить будут? Вот же засада!
Дали команду на выдвижение. Я вместе со всеми скрипел сапогами по притоптанным сугробам и цедил ругательства сквозь сжатые зубы. Ну Ефим, ну гад! И представлял, как я ему отомщу, как я его… Видимо, соседи по колонне заметили это по моему лицу. Мужик справа слегка толкнул меня рукавицей в плечо:
— Брось дуться. Они твои начальники. И спуску тебе не дадут, даже не думай. И ты, ежели, даст Бог, в начальники выбьешься, — тоже спуску не давай. И я давать спуску не буду, если капралом стану. А знаешь почему?
Я прошипел сквозь зубы:
— Потому что им нужны невольники бессловесные, вот почему!
— Э нет, братец. Так ты говоришь, да не так.
Мужик явно был рад поводу поболтать. Или просто хотел утешить да успокоить.
— Вольница — она губит, вот что. Ты, как я вижу, из городских, а то и вовсе барчук. А у нас, у крестьян, вольница до добра не доводит. Сегодня староста спустил с рук, завтра дозволил дурака повалять, а в страду уже и не собрать общину на жатву да молотьбу. И потом зимой вся деревня с голоду раз — и вымрет. Так и тут. Главное — вовремя одернуть. Сейчас тебе Ефим в лоб засветил, одернул, значит. А не одернул бы — завтра тебе господин ундер-офицер палок выписал бы, али вообще плетей. Ты ему не сват, не брат и не друг-товарищ.
— Да что я такого сказал? Просто же пошутил!
— Нашел время шутки шутить. Да еще с кем! Тут еще рекрутов недосчитались, отряд уменьшился — а ты такой шутки шутишь, как будто и одобряешь дезертиров. И будто начальник тебе — ровня. Так нельзя, знаешь ли. Мотай на ус. И в побег подаваться не думай, парень. Не выйдет из тебя дезертира, не той ты породы человек.
Тут я было улыбнулся. Ну как же, комплимент сделали, честным человеком назвали, но мужик продолжил:
— Ты ж как телок неразумный, головой вертишь, все тебе в диковинку, все будто первый раз видишь. Ты ж пропадешь ни за грош. Куда тебе дезертировать? Этим-то двоим — оно понятно зачем. Оне землепашцы справные, в армии сгинут ни за грош, а в Левашово тамошний помещик их от рекрутского набора скроет да заново в крепостные обратит, но уже в свои. И будут они снова на земле сидеть да землю эту, значит, пахать. А тебе это зачем? Тебе какой резон убегать да ворованным крепостным становиться? Не дури, целее будешь. Осознал?
Осознал. Права человека тут не в чести, даже слов таких не слыхали. А еще осознал, что я не знаю, как его зовут. И как зовут многих моих товарищей по отряду. Они же, в свою очередь, все замечают и все подмечают.






