Мол, я не дворянин, чтобы на одном колене стоять. Людям подлого сословия полагается преклонять оба. Подлое сословие, о как! Прямо так и сказал, между прочим.
Священник раскурил кадило с какими-то желтыми кусками то ли пластмассы, то ли смолы и затянул долгую молитву. Потом коснулся моего левого плеча и спросил:
— Отрекаешься ли ты от сатаны?
— Отрекаюсь, — я отвечаю, как учили.
Батюшка продолжает молитву, потом снова:
— Отрекаешься ли ты от сатаны?
И опять. Дым из кадила уже разошелся по всему тесному помещению махонькой церкви. У ме-ня закружилась голова, и все поплыло перед глазами.
Почему-то в памяти всплыл образ того толстого мужика из электрички. Он громко смеялся, вытирал жирными ладонями толстые губы с тараканьими усами и, довольный, хлопал себя по объемистому пузу. Потом он вдруг приблизил свое лицо к моему и заорал прямо в ухо, стараясь перекричать неожиданно громкий грохот электрички:
— Письмо я твоим родным отправил! Они за тебя не волнуются, для них у тебя все хорошо! А отсрочкой тебе не дадут воспользоваться, чай не ты первый такой умный. Так что даже не поднимай этот вопрос, понял? Знаю, что потом худо тебе с того будет, но так надо. Зацепка такая, понимаешь?
Я затряс головой. Ничего не понимаю.
— Надо так, вот что говорю! Слышишь?
— Не понял… не понял, говорю!
Тут мне на лоб с ощутимым шлепком опустился деревянный крест священника, и видение мужика из электрички рассеялось.
— Отрекаешься ли ты от сатаны?
— А? Уф… — я замотал головой. — Да, конечно отрекаюсь! На фиг он мне сдался!
Священник недовольно поморщился и побрызгал мне чем-то в лицо из небольшой миски. На удивление стало легче. Головокружение ушло, и вроде в помещении стало уже как-то не так душно, как в начале ритуала.
— Вставай, отрок, — батюшка был явно чем-то недоволен, — ступай. А я с твоим восприемником побеседую.
Ефим перекрестился. Он, оказывается, все это время стоял за моим правым плечом.
— Эта, святой отец… мне бы…
Священник недовольно поморщился:
— Ты что, латинской веры был, что ли? У нас на Руси говорят — батюшка. А святые отцы — они у латинян да лютеран всяких. Не наше это. И не твое, коли хочешь веру православную принять. Усек?
— Виноват! — блин, опять я глупость сморозил. Что ж у них тут все не как по телевизору показывали? Помню же, Аль Пачино в фильме «Крестный отец» говорил… или в другом каком-то? Запутался…
— Что хотел-то, отрок? — батюшка сделал нетерпеливый жест.
— Ничего, извините.
Он махнул рукой, крутанул меня за плечо и слегка подтолкнул в спину в сторону выхода.
Фомин стоял на улице и неспешно раскуривал трубку. Интересно, когда он выйти успел?
Через некоторое появился Ефим с задумчивым лицом. Фомин подал нам знак идти за ним, развернулся и широким шагом направился к станции, в отряд.






