ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один мёртвый поезд. Один мёртвый город. ... Одна неделя, чтобы спасти мёртвый мир. Кайнозой Сергей Лукьяненко Один мёртвый поезд. Один мёртвый город. Одна неделя, чтобы спасти мёртвый мир. Глава первая. Путешествие из Москвы в Петербург Глава первая. Путешествие из Москвы в Петербург Вагон-ресторан был древний. Сделанный ещё в конце двадцатого века – я увидел на стенке вагона потускневшую дюралевую табличку: «Тверской вагоностроительный завод, сентябрь 1999 г.». Я даже расчувствовался. Когда этот вагон выпустили, я пошёл в детский сад. Люди готовились праздновать миллениум, не подозревая, что тысячелетие кончится только в 2001 году. Путин ещё не был ни президентом, ни премьером, ни председателем контрольного государственного совета. Восставшие существовали только в Голливуде, ну а про кваzи и речи не шло. Близившийся к тридцати годам возраст вагон перенёс достойно, хоть в нём всё и было старомодно: маленькие столики с застиранными серовато-белыми скатертями, вместо стульев – жёсткие диванчики на двоих, на столиках – стаканы в мельхиоровых подстаканниках, искусственные цветы в пластиковых вазочках, минералка в стеклянных бутылках. Над окнами висели маленькие телевизоры, где под тихую мелодию крутились рекламные ролики РЖД с ее неполиткорректным слоганом: «Соединяя живых». РЖД никогда не отличалась политкорректностью. Несмотря на поздний час и убогий интерьер, вагон-ресторан был полон. Существует такая традиция в России – сев в поезд, немедленно начать есть. Ну ладно, не обязат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– То есть её не было в поезде? – уточнил я.

– Женщина была, её видели. Скорее всего, билет она покупала под именем Ольга Чехова. Скорее всего, тайно вышла из поезда на границе Питера, когда отцепляли восьмой вагон. Ехала она одна, никакого мужа и дочери с ней не было.

– Я ведь даже проснулся, – заметил я. – Вышел в тамбур… с проводником пообщался.

– Не было похоже на то, что в купе кто-то заглядывал в твоё отсутствие? – спросил Михаил.

Я вздрогнул, глядя на Найда. Тот пожал плечами.

– Не знаю, – сказал я. – Как-то и в голову не пришло… Ольга Чехова… Чем-то знакомое имя.

– Старая русско-немецкая актриса первой половины двадцатого века. Гитлер её очень любил, несмотря на русское происхождение. Ещё, говорят, была агентом НКВД. Спроси Маркина, он точно скажет.

– Ну, ты же не хочешь сказать…

Бедренец вздохнул.

– Нет, конечно. Та Чехова давным-давно умерла, шансов восстать у неё не больше, чем у Наполеона. Но если фальшивое имя выбрано не случайно, то это интересный штрих. Любит литературу, однако.

Я подумал немного и кивнул. Перед глазами стояла Ольга Чехова, она же Александра Фадеева. Блин, красивая женщина. Такие не должны быть убийцами. Ладно, такие имеют право из ревности застрелить соперницу или мужа-обманщика! Но уж никак не отравить вагон мальчишек-курсантов!

– Как у тебя-то? – спросил Бедренец мягче.

– Всё нормально, – ответил я.

– Как Настя?

– А что Настя? Тоже нормально. Днюет и ночует на работе. Ты же понимаешь.

– Она хороший, увлечённый сотрудник, но мне казалось, что любовь к тебе для неё важнее, – осторожно сказал Бедренец. – Может быть, это для неё единственная возможность быть рядом с тобой?

Я улыбнулся.

– Если бы даже и так? Неужели ты думаешь, Михаил, что я стал бы жить с мёртвой женщиной, которую когда-то любил?

Старый кваzи посмотрел мне в глаза. Потом покачал головой.

– Нет, Денис. Ты бы не стал.

Глава вторая. Мёртвые и живые

Глава вторая. Мёртвые и живые

Санкт-Петербург – город с тяжёлой судьбой. Сколько людей положил в сырую невскую землю Пётр I, одержимый идеей построить в России европейский город, – никто не знает, но считается, что не меньше ста тысяч. Для тех времён цифра чудовищная.

Потом был 1905 год и Кровавое воскресенье.

После была революция и десятки тысяч погибших.

Затем – фашистская блокада и полтора миллиона умерших от голода и холода.

Так что столицей кваzи Санкт-Петербург стал удивительно естественно. Нельзя сказать, что во время катастрофы он особенно сильно пострадал. Не Киев, в конце концов, где людей осталось процентов двадцать от населения. Но кваzи стали стекаться в него со всей страны, а живые – уезжать. Без конфликтов, без ссор. Как-то очень спокойно и буднично, будто город ждал этого момента.

– Ну, так зачем ты меня вызвал? – спросил я.