– С первыми ты уже знаком.
– Встали слишком быстро, сразу рванулись на охоту, – кивнул я. – А кваzи?
– За последние две недели зафиксировано четыре случая нападения кваzи на людей, – сказал Бедренец.
– Удивил, – фыркнул я. – Вот только не надо делать вид, что среди кваzи не встречаются убийцы.
– Да, – согласился Михаил. – Бывают. Но, видишь ли, раньше не встречалось кваzи, которые были бы способны… терзать жертву.
Я посмотрел на него. Вопросительно поднял бровь.
Михаил откровенно мялся. Он вдруг даже снял шляпу и пригладил волосы ладонью. И отводил глаза.
– Терзать можно по-разному, – сказал я. – Вот ты сейчас меня терзаешь своими экивоками. Но мне кажется, что ты имел в виду…
– Да, – сказал Михаил.
– Зубы? – безжалостно уточнил я.
Михаил кивнул.
– Ты хочешь сказать, что какие-то кваzи нападали на людей и… рвали их зубами… – сказал я. – Верно?
Бедренец опять кивнул.
– И?
– Они… ели, – тихо сказал Михаил.
– Как восставшие? Пожирали людей?
– Не совсем, – пробормотал Михаил. – Они даже не ставили своей целью убить. Две жертвы из трёх выжили… их просто искусали… частично погрызли… шрамы останутся.
– Но каждый раз ваши замечательные вегетарианцы не упускали случая проглотить кусок человеческой плоти.
Михаил кивнул.
В голове у меня мешались отвращение, злость и любопытство. Наверное, мой моральный облик достоин сожаления – любопытства было больше.
Все кваzи были когда-то кровожадными тупыми восставшими. Все кваzи возвысились, обрели разум, убив человека и сожрав хотя бы часть его мозга. Это жуткая правда, которую знают немногие.
Но есть вещь, которую знают все, – кваzи вегетарианцы. Очень строгие, они даже молоко пить не могут. Это действительно правда.
И это то, что позволяет нам сосуществовать с живыми покойниками.
Если выяснится, что кваzи способны пожирать людей, подобно своим неразумным предшественникам, то начнётся война.
– Рассказывай, – сказал я. – Только давай уйдём куда-нибудь в тепло. Я живой, я озяб.
У кваzи температура тела выше человеческой. Но холода они не чувствуют. Как сказал однажды Михаил: «Своё отмёрзли».
– Пошли, – кивнул Михаил.
Идти пришлось недалеко. Мы прошли по набережной вдоль канала и на углу с Москательным переулком вошли в дверь старого четырёхэтажного здания. Вроде как в здании располагались университетские корпуса, но за дверью была совершенно не учебная атмосфера – подтянутый вооружённый вахтёр (человек, не кваzи) за столом, казённая, лишённая уюта атмосфера, белый свет ламп (я уже замечал, что кваzи больше любят холодный спектр освещения). Здесь Михаила знали, здесь Михаила уважали. Даже вахтёр, при взгляде на которого хотелось остановиться и отдать честь, не стал меня останавливать – протянул было руку за документами, но Бедренец покачал головой и вахтёр не стал спорить.






