Знаете, я ведь почти всю жизнь в городе прожил, теперь решил заняться землей, хозяйством… а вам земля и даром не нужна, так же как и крепостные…
Я вспомнил как вчера мужики жаловались на помещика Гарина, боялись что он им подать увеличит за провинность. Похоже, этот Гарин и вправду скотина редкостная.
— Так как, господин Никитин? А если здесь жить не будете, можно в Москве или Петербурге за десять тысяч хороший домик прикупить… да еще и останется…
— Не дешево вы поместье оценили?
Помещик помолчал. Он свел к переносице кустистые брови.
— Хорошо. Это деловой разговор. Еще две тысячи сверху накину, из уважения к вашему роду…
У меня перед глазами стояло маленькое село с низкими домиками, грязными ребятишками и стариками… Я невольно чувствовал себя ответственным перед крепостными. Ведь я для них барин, батюшка… как я могу так запросто продать их этому мерзавцу Гарину… да он десятилетних ребятишек на поля выгонит, зверюга… землю он любит. Любишь, так иди паши, сучий потрох…ручки вон какие беленькие, наверняка ничего тяжелее пера не поднимал…
— Не будет сделки,– покачал я головой.
— Да как же это не будет, господин хороший…– удивленно пробормотал Гарин.– Мы же с вашей тетушкой предварительно все дело обмозговали еще по зиме… обсудили все дельце-то.
— Поместье не продается,– упрямо ответил я.
Помещик покашлял в кулак. У него был удивительный взгляд, то жесткий, то немного смягчался. Возможно, в нем пропал хороший артист.
— Ну хорошо… Землицу-то можете продать, раз не хотите уступать все поместье?
— Владимир Иванович, ничего я продавать не буду. Ступайте себе с Богом. Это мой окончательный ответ.
Гарин нахмурился и резко встал с кресла. Его лицо покрылось мелкими пунцовыми пятнами. Он подошел к входной двери и напоследок сказал:
— Как бы вам не пришлось пожалеть о своем отказе…
— Идите, Гарин. Я все сказал…
Помещик вышел, громко хлопнув дверью. Надо же, обидчивый какой… вот же сосед мне достался…
Я подошел к письменному столу. Отодвинул верхний ящик и достал чистый лист. Здесь же нашел чернильницу и перо. Знал бы я, что когда-то придется писать перьями.
В комнату заглянул Прохор.
— Барин, что вы с Гарином сделали! Он выскочил из особняка как помешанный, чуть калитку не сшиб… Похоже, обиделся шибко наш друг…
— Таких друзей за хрен, да в музей…– проворчал я.
Поначалу не получалось писать чернилами, на листок так и падали упрямые черные капли, но вскоре я приноровился.
Прохор терпеливо стоял возле входа.
— Да ты присаживайся, Прохор Петрович. Разговор у нас будет серьезный…
Глава 4
Глава 4
Приказчик послушно ждал, когда я закончу писать свои каракули.






