ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. Изнанка Полина Рей Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 1 ОТРЫВОК 1 — Да мать твою, куда ты прёшь? — Никита! Ну ты вообще монстр. — Да он сука просто. — Хорошо, что я не леди. — Хорошо, что мне не хочется извиниться. — Хам. — Ещё какой. Алёна поджала губы и посмотрела на Никиту внимательнее. Молод, горяч, машину ведёт жёстко, то перестраиваясь так, что приходится оттормаживаться, то матерясь, когда его подрезают. Если бы не была в подпитии, наверное, уже бы возмутилась. Но кричащая из динамиков музыка, ветер, долетающий в приоткрытое окно, молодой парень за рулём, который едва ли не в сыновья ей годился — всё это стирало границы. — Во всём такой? — Что вы имеете ввиду? — Да ничего. Алёна поморщилась. Это его обращение на «вы» неприятно резануло слух. — Хочешь, на «ты» перейду? Он что, мысли читает? Алёна снова посмотрела на Никиту. Красивый, даже слишком. Будь ей лет на пятнадцать меньше, она бы показала этому парню, по чём фунт лиха. Но он был не просто непростительно молод, но ещё и я

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что за чертовщина? Почему они мутузят друг друга так, будто хотят убить? — Всё! Я сказала всё! — взвизгнула она, вклиниваясь между ними и не замечая того, как в пылу драки ей тоже попадает в плечо. — Хватит! Никита отпихнул от себя Павла, и тот, не устояв на ногах, отлетел на добрых пару метров. Алёна бросилась к сыну, тесня его в сторону подъезда, когда тот поднялся на ноги. Не хватало ещё, чтобы он снова ринулся в бой. Сердце её колотилось о рёбра, а пульс, зашкаливая, бился в висках с такой силой, что казалось, будто кто-то стучит изнутри по черепной коробке. Она безумно испугалась. Сначала за этих двух идиотов, потом — опасаясь, что не сможет их разнять. Но кажется, оба уже начали успокаиваться. И хоть Пашка стоял, глядя исподлобья и даже не пытаясь отереть кровь с разбитой губы — уже не кидался на Никиту. Последний, тоже присмирел. — Так. Ты домой. Быстро! С тобой мы ещё поговорим, — прошипела она сыну, старательно сдерживаясь, чтобы не разреветься. — А ты на лавку садись. — Что, своего любовника жалеть будешь? — Паша, заткнулся быстро. И домой, я сказала! Никита хмыкнул, криво улыбнувшись, но больше в драку не полез, и на том спасибо. А у Алёны зашлось сердце. Значит, кто-то постарался донести до Павла то, что она теперь с Никитой. И даже гадать не нужно было, чтобы понять, кто именно это был. Сын скрылся за дверью подъезда, а Алёна снова указала Никите на скамейку неподалёку. — Сядь. Посмотрю, всё ли хорошо. — Нормально всё, — буркнул он, но всё же послушно сел, снова стирая кровь с брови. Адреналин постепенно устаканился, и на смену оторопи и ужасу пришёл самый настоящий отходняк, от которого тело Алёны стала сотрясать крупная дрожь. — Что это было? — задала она вопрос, достав из сумки упаковку влажных салфеток и прикладывая одну из них к рассечённой брови Никиты. — Забавно, да? Прям дежавю у меня. Недавно ты так же медсестру включала. Только тогда мне морду разбили потому что за сыночка твоего вступился, а сейчас он сам прошёлся. Он обхватил ладонью челюсть и подвигал её туда-сюда, проверяя не сломана ли. — Что это было, я спрашиваю? — срываясь на крик, повторила Алёна. Она совсем не хотела истерить. Прежде всего для себя самой, потому что уже устала от бесконечных нервов. Но вышло как-то плохо… — Ничего. Я тебя у подъезда ждал. Разговор вчерашний из головы не шёл, вот я и приехал сказать, что давить на тебя не буду. А тут… этот. — Этот — мой сын. И его зовут Павел. — Окей. — Что дальше было? — Павел твой быковать начал. Херню всякую нести про то, что я тебя трахаю. — Так и говорил? — Ага. Ну и слово за слово — понеслась веселуха. — Очень смешно. — А я и не смеюсь. Думаешь, я прям кипятком писаюсь от того, что произошло? — Кто первый начал? — Он начал первый, я же сказал. — Нет.