ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. Изнанка Полина Рей Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 1 ОТРЫВОК 1 — Да мать твою, куда ты прёшь? — Никита! Ну ты вообще монстр. — Да он сука просто. — Хорошо, что я не леди. — Хорошо, что мне не хочется извиниться. — Хам. — Ещё какой. Алёна поджала губы и посмотрела на Никиту внимательнее. Молод, горяч, машину ведёт жёстко, то перестраиваясь так, что приходится оттормаживаться, то матерясь, когда его подрезают. Если бы не была в подпитии, наверное, уже бы возмутилась. Но кричащая из динамиков музыка, ветер, долетающий в приоткрытое окно, молодой парень за рулём, который едва ли не в сыновья ей годился — всё это стирало границы. — Во всём такой? — Что вы имеете ввиду? — Да ничего. Алёна поморщилась. Это его обращение на «вы» неприятно резануло слух. — Хочешь, на «ты» перейду? Он что, мысли читает? Алёна снова посмотрела на Никиту. Красивый, даже слишком. Будь ей лет на пятнадцать меньше, она бы показала этому парню, по чём фунт лиха. Но он был не просто непростительно молод, но ещё и я

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну неужели она не заслужила после всего случившегося простого человеческого счастья? — Дай посмотрю, — шагнула она к Павлу, который зашёл в кухню с самым воинственным видом. Попыталась обхватить его голову ладонями, но он отстранился. Отмахнулся, будто от надоедливой мухи, что разозлило сильнее, чем понимание, что сын принял сторону Николая. — Не надо. Любовника своего осматривай. — Паша, не забывайся. — А то что? Опять его на меня натравишь? — Думай, что говоришь, понял? И зверя из меня делать не надо. — А никто из тебя зверя и не делает. Всё и так ясно. — Что тебе ясно? — Что ты быстро отцу замену нашла. — Да ты что? Видимо, не он от меня ушёл к лучшей моей подруге до этого. — Мам… Паша поморщился, будто она сказала величайшую глупость. А Алёне стало окончательно нехорошо. Только не это… Только не понимание, что следом за мужем и подругой она потеряет ещё и сына. — Что — мам? Хорошо хоть помнишь, что я мать тебе прежде всего. — Не забывал никогда. Но и отца тоже забывать не стану. Он глядел на неё маленьким волчонком, будто именно Алёна была виновата во всём случившемся. И это рождало ещё большую оторопь и злость. — А я и не прошу тебя его забывать. Только дороги у нас с ним теперь разные. И это не мой выбор. — А то, что с этим молокососом связалась — тоже не твой выбор? — Молокососом! Ты на себя посмотри. — Вот и я о том. Новый мужик твой на пару лет меня старше. — На четыре. — Пофигу. Значит, ты с ним теперь? — С ним. — Ясно. — Паш… — Что? — Ты же знаешь, с чего всё началось. Ты не подумай, что я тебя против отца настраиваю… Но чего ты на меня козлишься? Она криво улыбнулась, смягчая прозвучавший вопрос, но ощущала сейчас только горечь. Что это такое вообще было? Мужская солидарность? Что вообще она упустила в общении с сыном? Может, надо было при нём белугой реветь, чтобы проникся тем, как ей больно? Так нет же… пыталась оградить его от этого, а на деле вон как получилось. — Отец мужчина. Погулял бы и вернулся. — А ты меня забыть не спросил вообще, нужен ли он мне такой гулящий? — А не нужен? — Нет. И мне очень жаль, что ты считаешь подобное поведение нормальным. С Олесей своей так же поступать будешь? — Это другое. — Что значит, другое? — У нас с ней только начинается всё. — А у порядочности срока давности нет, Паш. Видимо, вбивать в тебя надо было это с детства. А я-то наивная, думала, что ты и на примере родительском всё поймёшь. Ну, до тех пор, пока твой папашка не свинтил втихаря. — Мам… хватит. — Вот и я так думаю. Хватит. Ужинать будем сейчас. Она отвернулась к плите, чтобы скрыть злые слёзы, помимо воли выступившие на глазах. То, с чем нежданно столкнулась, выбило из колеи, но Алёна уже умела справляться с подобным. Если уж так посудить, самое тяжёлое было позади. — Ужинай одна. Я есть не хочу. К Олесе пойду.