А месье Жозеф ушел в безвозвратный запой и вскоре забыл не только племянника, но и свое собственное имя, и если бы о нем не позаботились дочери, которые устроили его в приют, он наверняка умер бы на улице недалеко от своего обнищавшего пансиона. Но его постигла другая участь. Он окончил свои дни в доме для умалишенных. Когда именно это произошло, никто не знает. Дочери его никогда не навещали, пансион продали, поделив вырученное состояние между собой.
В театре Джулиан провел около трех лет. В основном он помогал старику: колол дрова, мыл ложи, сцену, прибирался в гримерных. В театре его называли – Джули. Впрочем, из-за своих длинных русых волос он действительно походил на девочку, но уже в одиннадцать лет крепкие широкие плечи, сильные руки и ломающийся голос выдали в нем мужское начало. Больше всего в театре ему нравилось наблюдать за работой драматурга. Его завораживало волшебство, которое тот придавал самым простым словам, объясняя артистам скрытые смыслы вызубренных текстов. Мальчик искренне верил, что самые главные люди в театральном искусстве те, которые долгими бессонными ночами трудятся над речами актеров, снабжают тех сюжетами, страстями, вдыхают в их уста внезапные признания, кипящие чувства, вечные переживания. Они – повелители историй, вызывающих смех и слезы, радость и печаль, сон и несмолкаемые овации. Он восхищался ими. Они являлись его разуму всемогущими поэтами, настоящими творцами, способными создавать никому неподвластные фантазии. Он узрел в этом предназначение истинного добра, лекарства, способного исцелить человеческую жестокость, поглотившую сознания современных людей. И он решил непременно посвятить себя писательскому искусству, служить слову, помогая ангелам наших мечтаний. И вот в следующую ночь после этого откровения Джулиан впервые увидел сон, который его ужасно напугал.
Проснувшись в поту, он долго не мог успокоить сердцебиение. Дыхание участилось, руки дрожали. На вопрос старика, что приснилось молодому человеку и так напугало, Джулиан ничего не ответил. Он не мог вспомнить детали ночного кошмара, но одно он знал наверняка – это была вода. Потом страх постепенно растворился во времени, а через неделю был окончательно позабыт. Но не тут-то было. Сон вновь явился Джулиану и вновь напугал его. Повсюду была вода, страшной силы ветер срывал с него одежду, и корабль тонул в обезумевших волнах.
Зимой 1803 года кто-то попытался сжечь театр. Конечно же вовремя подоспевшие горожане смогли потушить полыхающее здание, но для продолжения работы ему требовался значительный ремонт, в который владелец отказался вкладывать свои сбережения и принял решение распустить труппу. Так Джулиан опять остался без крыши над головой, без друзей, без еды и будущего.






