Судя по всему, информация, которую мне озвучат, для его ушей не предназначена. Не удивлюсь, если машина ещё и глушилками напичкана до упора.
Усевшись с правой стороны, я дождался, когда Родионов сядет слева. Наконец, старший офицер устроился и заговорил.
— Иван Владимирович, произошедшее стало известно на самом верху. И было решено не только наградить вас медалью, но и предложить службу. Как вам в качестве наставника Ларионов Илья Григорьевич?
Хороший вопрос.
Как тебе, пацан, в качестве наставника личный целитель её императорского величества и всего правящего рода? Это то самое предложение, от которого не отказываются. И здесь даже не столь важно будет, обучит ли тебя действительно лично Илья Григорьевич, или ты будешь младшим заместителем десятого помощника.
— Полагаю, мне за это придётся сослужить её императорскому величеству некую службу, — чуть наклонил голову я.
Родионов кивнул и с самым беззаботным видом объявил:
— Вам будет необходимо изобразить фаворита наследницы престола. Итак, Иван Владимирович, ваш ответ?
Не забудьте нажать «Мне нравится»:)
Глава 7
Глава 7
Ну что, вот и она, та самая политика, ради которой меня удостаивают медали «За спасение». И плата соблазнительно выглядит, ведь кто в своём уме захочет отказываться от обучения у самого лучшего целителя страны? Сказано, разумеется, что это вещи не связанные между собой, но я же не первый день на свете живу, понимаю, что предложение комплексное, и отказаться от одного, но сохранить другое не получится.
Да, практики у Ларионова может быть поменьше, зато после такого наставничества меня с руками оторвёт любой госпиталь — ученик самого Григория Ильича — это престижно. Даже если не допустят до реальной работы, сам факт, что в вашем заведении перебирает бумажки ученик Ларионова — это знак качества. А престиж клиники потянет за собой более платёжеспособных клиентов. Это для простолюдинов медицинские услуги оплачиваются короной, благородные люди платят из собственного кармана.
С другой стороны, очевидно, что становиться пешкой в чужой игре — мало того что само по себе не слишком-то приятно, так ещё и опасно. Нет, будь я простым восемнадцатилетним юнцом, я бы уже пальцы резал, чтобы кровью подписаться. Но я-то не такой.
Если я только покажусь кому-то помехой на пути, придворные интриганы приложат все усилия, чтобы я исчез. И здесь не важно, как именно — от банального бретёра, который меня с гарантией укокошит, до компрометирующих слухов о распутном поведении.
В общем, ситуация неоднозначная и требует прояснения.
— Так, Платон Демьянович, — осадил я старшего офицера. — Давайте по порядку. Что значит «изобразить фаворита»? Что конкретно от меня потребуется?
Родионов хмыкнул, но ничуть не удивился моей реакции.






