ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века? Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом. ... Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты. Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни. Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке... Корсаков Владимир Кощеев Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века? Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом. Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты. Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни. Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке... Глава 1 Глава 1 Выстрел грохнул в тёмном коридоре, и на том конце прохода боец откинулся к стене. Он сполз на пол, оставляя за собой кровавый след на темно-зелёных обоях. Я не спешил к запертым дверям, за которыми уже была организована оборона. Спокойным шагом приблизившись к створкам, поднял свободную руку. Зелёный огонёк окутал ладонь, позволяя почувствовать точное расположение людей за дверьми. Повесив пистолет на бедро, я спокойно подобрал автомат из рук мёртвого бойца и, прислонив ствол к стене, сделал первый выстрел. Слишком мощная для стрельбы в помещениях пуля пронзила пер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А если я не справлюсь?

Вопрос непраздный. Я, конечно, калач тёртый, и в себе уверен, но вокруг царевны наверняка трутся такие ловеласы, которым я и в подмётки не гожусь. Там, где я учился в прошлой жизни, в этой они преподавали. А потому следует заранее соизмерять свои силы.

— Останетесь на своей должности в статусе ученика Григория Ильича, — равнодушно пожал плечами Родионов. — Но от вас ведь не требуется в действительности влюблять в себя Дарью Михайловну, только сделать всё, чтобы окружающие поверили, будто это ваша цель.

Я вздохнул, в последний раз думая о том, что у меня были совсем иные планы.

Если я отсюда выйду с отказом и устроюсь в госпитале под крылом у матушки, о каком-либо влиянии можно забыть. Был бы я наивным дурачком, поверил бы, что государыня, лично санкционировавшая операцию, простит мне отказ от её монаршей милости. И это ещё в лучшем случае, потому как я сам же совсем недавно Родионову пояснял, как надо устранять магов.

Тем более что мёртвый дворянин уже никому ничего не расскажет. А сохранять тайну меня сейчас неминуемо заставят, подписав соответствующие бумаги.

— Хорошо, Платон Демьянович, — кивнул я. — Я согласен. Но вам придётся самому объяснять моей матушке.

Родионов улыбнулся, сразу же достав из папки несколько бумажных листов. Ручка прилагалась к ним.

— Вот об этом точно беспокоиться не стоит, Иван Владимирович, с главой вашего рода я договорюсь, — заверил он. — А пока что подпишите эти документы. Ничего необычного, всего лишь согласие на участие с операции жандармерии по выявлению нелояльных законному правителю. Ну и, разумеется, от вас требуется абсолютная секретность. Никому, никогда, нигде.

Я кивнул, но прежде чем поставить первую подпись, уточнил:

— А как я буду доклады писать?

— Какие доклады? — всерьёз посмеялся старший офицер. — Иван Владимирович, вы никого не знаете, ничего не смыслите в нашем деле и не умеете правильно себя вести. Вас раскусит любой полотёр в Кремле. Так что никаких контактов по этому поводу. Докладывать вы будете только в том случае, если вас спросит сама императрица.

Разумно. И приятно, что об этом в жандармерии тоже подумали. Ещё не хватало, чтобы видели, как я бегаю каждый день на доклады местным особистам.

— И это хорошо, — выдохнул я, прежде чем всё-таки подписать документы.

Из машины мы с Родионовым выбрались одновременно. Платон Демьянович сразу же подошёл к Анастасии Александровне, а его водитель юркнул за руль. Судя по ошарашенному лицу шофёра, диалог у него с целительницей вышел удивительный. Мне даже стало любопытно, что такого у него матушка обнаружила?

— Ваше высокоблагородие, — обратился к ней Платон Демьянович. — Разрешите проводить вас? С Иваном Владимировичем мы всё обговорили.