И не смог одолеть больше трех страниц, – напомнил Джуффин. – Сам подумай, что могло получиться из книг, которые читать невозможно.
– А ведь точно. Ужасающее было чтиво. Но, кстати, уандукские романы я все-таки не читал. Ни одного не сохранилось же.
– Просто доверься вкусу своего нового приятеля, – посоветовал шеф. – Его именно эти романы до ручки и довели.
Я невольно улыбнулся.
– И то правда.
– В любом случае, постарайся поменьше обо всем этом думать, – сказал Джуффин. – Надо было, не надо было – кто теперь, задним числом, разберет. Что сделано, то сделано, идем дальше.
И я пошел дальше. То есть домой, спать. Для начала.
Проснулся я часа за два до заката. Это означало, что собираться на службу можно неторопливо и с удовольствием. Проблема в том, что, оставшись один, я тут же перестал понимать, как распорядиться такой роскошью. Моюсь я быстро, бреюсь еще быстрее, одеваюсь, не глядя. И завтракать мне обычно совершенно не хочется. Разве только чашку кофе из Щели между Мирами достать и выпить, не покидая постели. Но и это прекрасное дело отнимает, в лучшем случае, десять минут; в сумме с мытьем, бритьем и одеванием едва набирается полчаса. После чего задаешь себе вопрос: а в чем, собственно, состояло удовольствие? И не находишь ответа.
В поисках дополнительных наслаждений я отправился вниз, в гостиную. Думал, может быть, Хейлах и Хелви сидят там за камрой с пирожными. Я был бы только рад. Это же сколько дней, получается, мы с ними не разговаривали по-человечески? Дюжину? Две?
Впрочем, элементарный подсчет на пальцах показал, что с той ночи, когда я дочитал Энциклопедю Мира и возалкал иных развлечений, не прошло и пяти суток. Из таких дней, длиной в полжизни каждый, надо думать, и состоит вечность. И если так, она вполне в моем вкусе.
В гостиной было весело. Пожалуй, даже чересчур для едва проснувшегося меня. Вместо Хейлах и Хелви там сидели Мелифаро и Нумминорих, каждый из которых вполне мог сойти за полдюжины гостей. И, конечно, Друппи, превосходно справляющийся с обязанностями целой собачьей стаи.
– Я только что проснулся, зол и мрачен, – честно предупредил я.
– А почему улыбаешься до ушей? – удивился Мелифаро.
– Потому что рад вас видеть. Одно другому не мешает.
– Девятьсот двадцать пять! – выпалил Нумминорих.
– Девятьсот двадцать шесть, – подхватил я. – Девятьсот двадцать семь. Девятьсот двадцать восемь. Скажещь, когда надо будет остановиться. Девятьсот двадцать девять… Теперь так модно здороваться, я правильно понимаю? Девятьсот тридцать.
Они дружно ржали.
– Так только я здороваюсь, – сквозь смех объяснил Нумминорих. – И только с тобой. Девятьсот двадцать пять – это столько страниц я могу прочитать в Книге Несовершённых Преступлений! Она теперь наша. То есть конфискована. Лежит в Управлении.






