ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трактир «Кофейная гуща» стоит на границе между новорожденной реальностью и непознаваемым хаосом еще неосуществленных возможностей. Он стал центральным местом действия цикла «Хроники Ехо», в ходе которого старые друзья и коллеги встречаются, чтобы поговорить о прошлом и помолчать о будущем, которое уже почти наступило. В седьмой книге цикла «Хроники Ехо» сэр Макс рассказывает самую страшную историю о художественной литературе, какую только можно вообразить. Впрочем, читателя утешат толпы призраков и полураздетых красоток, бессмертные колдуны древних времен, Книга Несовершённых Преступлений, блистательный Лойсо Пондохва и ярмарочный леденец на закуску.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И другими делами сегодня, понятно, уже никто не занимался, все книгу читали. Я долго не мог решиться, думал, хорошо, если хоть дюжину каких-нибудь идиотских преступлений там увижу. А скорее всего, вообще ни одного, и тогда меня все-таки выпрут из Тайного Сыска…

– И не надейся, – строго сказал я. – Это кем же надо быть, чтобы отправить в отставку нюхача, когда у нас Мастер Преследования в Арварох удрала, хорошо, если не навек. Да будь ты хоть вовсе неграмотный…

– Я ему то же самое говорил, – подхватил Мелифаро. – Но девятьсот двадцать пять – это, по-моему, просто отлично. Особенно если учесть, что он в жизни ничем подобным до сих пор не занимался.

– Ну да, ничего так результат, – рассеянно согласился я. И тут же спохватился: – Погоди. Сколько-сколько? Девятьсот двадцать пять?! Ни хрена себе!

Нумминорих сиял.

– А у тебя эта книжка, небось, вообще бесконечная? – спросил я Мелифаро.

– Да нет, почему же. Вполне конечная. Чуть больше шести с половиной тысяч. Население, видишь ли, относится к придумыванию преступлений спустя рукава. Многие за всю жизнь вообще ни одного злодейства не замыслили, представляешь?

– Просто чудовища какие-то, – сочувственно кивнул я.

– А некоторые другие шустрые граждане тут же бегут воплощать всякую задумку в жизнь, и их прекрасные идеи естественным образом пролетают мимо книжки. Какая уж тут бесконечность.

– Чуть больше шести с половиной тысяч, – повторил я. – Ну ты даешь.

– Ну, я все-таки довольно давно на этой работе, – с несвойственной ему скромностью отмахнулся Мелифаро.

И только тогда я заметил, что он снова одет, как нормальный человек – если, конечно, допустить, что пристрастие к сочетанию голубого и оранжевого цветов лежит в пределах нормы.

– Слушай, а где эти твои… – я замялся, не зная, насколько бестактно называть погремушки погремушками, и наконец нашел выход: – модные украшения?

Он только отмахнулся.

– Спорол, конечно. Сколько можно.

Я глядел на Мелифаро во все глаза. Вот это да! Неужто нашелся добрый человек, наложил на него Заклятие Тайного Запрета на следование моде? Воистину милосердный жест.

– Хвала Магистрам, эта дрянь уже неактуальна, – добавил он. – Такого стремительного превращения остромодной детали в вульгарную я еще не видел. И запомни на будущее: как только видишь, что моду подхватили все завсегдатаи недорогих трактиров в Новом Городе, значит, пора менять гардероб.

– А мои царицы, дырку над ними в небе, сегодня с утра еще этой дряни на лоохи добавили, – пожаловался я. – Прихожу домой сонный, едва на ногах держусь, а тут такой ужас, хоть обратно на улицу беги. Ты бы подсказал девочкам, что погремушки пора отправить на свалку. Они тебе в этом вопросе доверяют, как никому.

– Ничего-ничего, им еще примерно до конца года можно, – снисходительно сказал Мелифаро.