Ветер дует, качели твои поскрипывают, трава внизу растет, солнце светит… То есть, вот прямо сейчас, конечно, не светит, но днем оно вовсю светило, и завтра снова будет, да? И земля вон какая твердая. И люди по ней ходят, самые настоящие. С некоторыми я знакома. Пьют и едят, по крайней мере, в кафе я каждый день это вижу. Разговаривают, влюбляются, беспокоятся друг о друге, смеются и плачут иногда. И вот смотри, ночная бабочка прилетела. Значит, все получилось.
Строго говоря, почти ничего нового она не услышала. Франк то и дело всем напоминает, что Макс – создатель этой реальности. С его точки зрения, это очень смешно. Триша сперва пугалась таких разговоров, а потом привыкла. Решила, так даже лучше – быть лично знакомой с создателем мира, в котором живешь. И убедиться, что с ним можно договориться. И характер у него вполне ничего. С причудами, конечно, а кто без причуд?
Но до сих пор ей в голову не приходило, что Макс сам толком не понимает, как у него это вышло. И считает свою работу, во-первых, трудной, а, во-вторых, сделанной только наполовину. Как это, интересно, может быть? Мы же уже есть! И не «наполовину», а целиком. Или все-таки?..
– Конечно, получилось, – улыбнулся Макс, – ты совершенно права. Но – как бы тебе объяснить?.. Скажи, это ты сшила лоскутное одеяло, которое лежит у меня в комнате?
– Я. А почему ты спрашиваешь?
– Хотел убедиться, что ты не запутаешься еще больше от моих сравнений. Смотри, вот это твое одеяло – оно многослойное, верно? Я сам никогда ничего подобного не мастерил, но подозреваю, что каждый слой сшивается отдельно, а потом их соединяют. Правильно?
– Ну да.
– Очень хорошо. Теперь скажи мне, когда ты сделала только половину работы, одеяло уже существовало?
Ничего себе вопрос. Вроде бы совсем простой, а поди ответь вот так, с налету.
– Наверное, все-таки да, – подумав, решила Триша. – По крайней мере, уже стало примерно ясно, как мое одеяло будет выглядеть. И его можно было потрогать. И даже укрыться, если ночь теплая.
– Вот именно. Одеяло в тот момент уже существовало. Но ты не отложила его в сторону. Сидела вечерами, сшивала лоскуты… Ну, честно говоря, я очень смутно представляю, что именно ты делала, но подозреваю, что работы было еще очень много. Хотя одеяло – вот оно. Плотное, осязаемое, не мечта какая-нибудь призрачная. Даже укрыться можно.
Триша наконец поняла, к чему он клонит.
– Хочешь сказать, что наш Город – как недошитое одеяло? Вроде бы, есть, вроде бы, всем хорош, и даже жить тут уже можно, а работы все равно непочатый край, потому что все это – только верхний слой?
– Ну вот. Какая же ты молодец. И какой молодец я, что придумал такой отличный способ все объяснить. А теперь вообрази одеяло, которое шьет себя само. И тогда сравнение станет еще более точным.
Триша послушно закрыла глаза.






