И не обманывали, я же видела, что им тут очень понравилось. Я такие вещи чувствую, меня не проведешь. Но вот – ушли и не возвращаются. Даже на полчаса, кофе выпить. Почему?
– Из-за меня, конечно.
Он так спокойно это сказал, как будто нет ничего страшного в том, что его же собственные друзья больше не приходят в гости. Как будто это, наоборот, очень хорошо. И он молодец, что так замечательно все устроил.
– Это как? Ты их, получается, видеть не хочешь? А я думала…
– Правильно думала. Просто в данном случае совершенно неважно, чего я хочу. И чего хотят все остальные. Впрочем, они еще заглянут в «Кофейную гущу», и не раз, это я тебе твердо обещаю. Но не сегодня и не завтра, а потом. Какое-то время спустя. Может быть, уже скоро. Вот увидишь.
– Тогда хорошо, – с облечением улыбнулась Триша. – Потому что я беспокоюсь. Не то о них, не то о тебе. Сама толком не знаю. Просто чувствую, что-то не так. И одновременно мне кажется, все идет очень хорошо, лучше не бывает. Но при этом все равно что-то не так. Ничего не понимаю!
– Неудивительно, – согласился Макс. – Я бы и сам на твоем месте не понимал и беспокоился. Потому что все действительно хорошо, лучше не бывает. И одновременно очень непросто – лично для меня. Но я справлюсь. Уже, считай, почти справился.
– С чем ты справился?
– Со всем этим, – он развел руки в стороны, так, словно захотел обнять все сразу – Тришу, дом, сад и улицу, и весь Город, и небо над головой, и все звезды впридачу. И не просто захотел, а действительно обнял, хотя не такие уж длинные у него руки.
Ух. Ничего себе.
– У меня голова кружится, – Триша почему-то перешла на шепот. – Наверное, от того, что ты говоришь. Или от того, о чем молчишь. Или просто потому, что рядом с тобой сижу. Не знаю. Но лучше бы ты все объяснил. Если можно.
– Да уж придется. Такие разговоры, как у нас с тобой вышел, обязательно надо доводить до конца. Все к лучшему, давно пора объяснить тебе, что происходит, а то слышишь постоянно какие-то смтуные намеки, что-то чувствуешь, о чем-то догадываешься, но ничего толком не понимаешь и поэтому вечно тревожишься. От такого у кого угодно голова кругом пойдет.
Макс нахмурился, но ясно, что это он не сердится, а просто старается сосредоточиться. Наконец, снова заговорил:
– Смотри, как обстоят дела. Когда-то очень давно, этот Город часто мне снился. Впрочем, не только он. Что я всегда умел – так это видеть потрясающие сны. Сейчас, задним числом, даже удивительно, что я время от времени находил в себя мужество просыпаться; впрочем, без особого энтузиазма. Так вот, сны про Город я причислял к наиважнейшим, тосковал о нем, проснувшись, и очень хотел однажды оказаться тут наяву. А все мои желания рано или поздно сбываются, так уж я устроен.






